Экспидиция
Шрифт:
– А чего не в порядке-то? За непотребное поведение, люлей от родителя, в воспитательных целях получит и будет как шёлковая, - назидательно просветил меня Лешак.
– Хотя наверное уже получила...
– прибавил он задумчиво.
– Что значит "перекинуться"?
– снова перешел в наступление я, выяснив судьбу свой возлюбленной и то, что ей ничего серьезнее порки не грозит. Патриархальные нравы, однако!
– А то и значит что "обернуться". Никак, городской, про оборотней не слышал?
– с издёвкой прокомментировал тот.
– Какие оборотни?
– он, кажется, шутил, хотя раньше чувства юмора за ним не замечалось.
– На полном серьёзе, - советующим голосом заметил Лешак.
– А так, что оборотень, что "снежный человек", всё одно, всё едино. Кличут только по-разному. Ты что ли эт-но-графов ваших не внимательно слушал? Они дело говорят, хотя и сами понять не могут что "сказка" совсем не ложь, и намеков - так хоть отбавляй!
– Ты чего такое плетешь? Я что по-твоему оборотень?
Тут же в мозгу "громыхнуло": "Галя же меня укусила!" - даже в тусклом свете единственного крошечного окна, на плече явственно читался след её зубов.
– Погодь, погодь, погодь! Вы тут все что ли оборотни?
– Ну, зачем же все? Только некоторые.
– Те кого вы покусали?
– в бессильной злобе прокричал я.
В голове вставали сцены из фильмов книг - что укушенный, на всю оставшуюся жизнь, обречён терять человеческий облик каждое полнолуние, превращаясь в ужасного монстра. А что бы избавиться от мучений, должен непременно убить покусавшего его монстра. Но Галю я убивать не хотел - я любил её, действительно любил.
– Зачем покусали? Кого? Мы людей не трогаем - в лесу дичи полно?
– Меня Галя укусила и я обернулся!
– прокричал на грани истерики, через дверь, этому бестолковому "зверю" зачем-то заточившему меня здесь. Вроде ведь не зачем? День на дворе!
– А вот оно что!
– прыснул Лешак и залился богатырским хохотом, а отсмеявшись продолжил. - Коли в роду оборотней не было, хоть всего тебя поешь, ничего не будет. Ну а коли есть, так "распечатать" только. Вот Галка и распечатала! Она это может. Но ты не думай, даже в отмеченных семьях не у каждого проявляется - генетика! Закон Менделя!
– многозначительно резюмировал он.
Прадед! Вот от кого достался этот "замечательный" ген!
Мы долго молчали. Мне требовалось всё переварить, и как то смириться с полученной информацией. Постепенно кусочки мозаики становились на свои места. И мое хорошее от рождения обоняние, и недюжинная сила проявлявшаяся время от времени, и растущие с досадной быстротой ногти и волосы, и еще многие другие, незначительные тогда, но очень весомые теперь, мелочи. Всё это было своеобразной демоверсией скрытых возможностей организма.
– Но я тогда не понял, причем тут "снежный человек"?
– прервал вопросом тягостное молчание.
– Вот чудак-человек! Оборотней бояться, да и наука нас сказками считает. Ну, а йети вполне так себе явление - гоминид! Осколок древности, дескать, сохранившийся до наших дней, только в самых глухих местах.
– А зачем вы тогда учёных
– в моём сознании нарастал непреодолимый когнитивный диссонанс.
– Ну сам посуди. Когда Союз распался работы не стало: леспромхозы загнулись, потребкооперация тоже, промысловики только как-то концы с концами сводили. И тут "сверху" спускают ЦУ - "Всё робяты, туризм развивать будем. У нас же вона какая природа". Ну развивать, так развивать, но кто ж в такую глухомань добровольно-то поедет? Но стоило одному из наших, "в шкуре", на видео в Интернете засветиться, как народ косяком повалил. Вон даже, в 2001 году в посёлок электричество провели - при советах и то не было, а теперь "пожалуйста - пользуйтесь"!
– Понятно - вы просто таким образом зарабатываете, - и ведь действительно отличный способ, а наше учёное начальство, да и народ попроще, аж до хрипоты спорили, с чего это вдруг так повысилась активность реликтового гоминида.
– Слушай, Лёша, а я... мы, это собственно где? И почему это я "тут", под замком сижу? Я же, вроде, уже ни буйный?
– задал давно мучавший вопрос, моему визави.
– Ты в зимовье. Я когда тебя изловил и "успокоил", сюда принес и запер от греха подальше. Как шкуроход спал, ты в нормальный облик вернулся. Оно так всегда бывает, - заверил Лешак.
– Ну, так выпусти. Я в туалет, между прочим, хочу - сладким голосом увещевал я своего "тюремщика"
– Ничего, потерпишь. Вон и дядька Митяй уже идет. Вот порешаете с ним, по-семейному, как вы с Галкой жить будете. И мы тебя выпустим. Сам понимаешь - девку попортил - женись! А коли под венец не согласен... Не обессудь - тайга закон, медведь хозяин. Скажем что не нашли тебя, горемычного...
В лагере был переполох.
Хотя еще большой вопрос, что всполошило народ сильнее - моё внезапное исчезновение или обнаружение, энтузиастами криптозоологии, такого обилия "маркеров" в одном месте.
Нет, моя судьба их, конечно, тоже волновала - кто же снимать будет - и обеспокоенные вопросы "Где? Что и как?" посыпались со всех сторон. Дядька Митяй и Лешак, попеременно удовлетворяли любопытство окружающих, заодно и осаживая особо назойливых: "Не лезьте вы к парню. Что не видите? Упал человек, головой ударился, а по такому разу не мудрено в лесу потеряться. Целые сутки, почитай, по буреломам продирался, пока мы на него не наткнулись!"
– Ну как же вы так, молодой человек?
– укоризненно посетовал один из профессорской тройки.
– Да вот как-то так, - неопределённо ответил я.
– Самочувствие-то как? Руки-ноги не переломали? Максим вас сейчас осмотрит, - произнес учёный муж, подзывая жестом нашего экспедиционного фельдшера.
– Нет-нет. Всё в порядке! Я цел. Крупных ран нет, а мелкие, Дмитрий Борисович, уже обработал, - поспешно отверг поступившее предложение, демонстрируя следы йода, из аптечки зимовья, на своих ссадинах. Как-то не грела меня мысль, подвергнуться осмотру профессионального медика, а вдруг заметит что...