Эксперт для ангела
Шрифт:
– Гости приглашены к девяти, ты тоже можешь спуститься к нам, а сейчас пойдем.
Юноша легко взял меня за руку и, как лучшую подругу, провел в дом, словно предлагая присоединиться к его шалостям. Внутреннее убранство поместья разительно отличалось от обиталища моего хозяина Эмиля. Каждая вещь, даже самая мимолётная, будь то ваза с цветами или полка для обуви, четко и грамотно вписывалась в интерьер. У всего было конкретное место, что свидетельствовало о колоссальных масштабах проведенной дизайнерами работы. К тому же убранство иллюстрировало собранность и педантичность самих хозяев жилья.
Мне предложили несколько гостевых комнат на выбор. Все они были изысканно, но лаконично обставлены и отличались только цветовой гаммой.
– Пожалуй остановлюсь на этой, – кивнула я Лучо, пересекая порог.
– А знаешь, я даже не удивлен, – широко улыбнулся парень, отдал короткое распоряжение носильщику и растворился в воздухе подступающей ночи.
Рассуждая на тему внезапного панибратства странного молодого человека, я побрела в душ. За широкой дверью на противоположной от входа стороне, обнаружилась ванная комната, обустроенная по последнему слову техники душевой зоной, с панелью управления струями воды, тропическим дождем и прочими удовольствиями. Всю конструкцию отсекала от остального пространства помещения плексигласовая стена.
С наслаждением избавившись от одежды, я вступила под теплые струи и расправила затёкшие от напряжения плечи. Горячая вода расслабляла, выветривая из головы мысли, позволяя ощущениям ненадолго занять главенствующее положение в сознании. Постепенно теплые ручейки, медленно стекающие по коже от плеч до самых пяток, стали вызывать приятный трепет, расползающийся мурашками по плечам и позвоночнику. Мягкая, чуть взволнованная дрожь влечения отзывалась лёгким, едва болезненным, но приятным спазмом в низу живота. Я прикрыла глаза от удовольствия, и уже не замечала как, пальцы сами скользнули по мокрой коже, опускаясь все ниже… И ниже…
Вдруг спину словно обжёг чей-то жаркий, внимательный взгляд. Все мое существо натянулось, явственно ощущая постороннее присутствие. Оглянувшись в поисках источника, вызвавшего такое острое беспокойство, я замерла, затаив дыхание. В углу спальни, сразу за настежь открытой дверью ванной комнаты, стоял мужчина в белой рубашке с закатанными на треть рукавами и черных, модельных брюках. Запотевшее стекло душевой не позволяло рассмотреть его внимательно, но широкие плечи, высокая фигура и расставленные, в демонстрации господствующего положения, ноги однозначно свидетельствовали о половой принадлежности. Незнакомец, запустив ладони в карманы брюк, наклонил голову и внимательно наблюдал за мной.
Приступ животной паники потек по позвоночнику вместе с горячей водой. Так наверное чувствует себя загнанный в угол кролик, заглядывая в спокойные глаза завершившего охоту волка… Или нет, скорее филина. Меня насквозь прожигал полыхающий адовым огнем, кровавый взгляд бесшумного хищника, обнаружить появление которого можно лишь когда станет уже слишком поздно, и пути к спасению будут отрезаны.
Казалось, что в комнате вмиг стало холодно, по коже свободно струился озноб, а бешеный стук сердца в ушах откровенно оглушал. Несколько секунд я не могла сдвинуться с места, молча взирая на странного незнакомца, как статуя застывшего у самой двери. Потом, собравшись с духом, все же взяла с полки полотенце, обернула его вокруг мокрого тела и протёрла перегородку, в намерении выяснить, кто столь бесцеремонно нарушил мое личное пространство. Сразу стало понятно, что спальня за дверью совершенно пуста, а мужская фигура, скорее всего, оказалась плодом моего разбушевавшегося от неги воображения.
Через некоторое время появился официант с подносом. На ломаном английском слуга сообщил, что хозяин велел принести мне еду в комнату, ожидая, что спуститься на торжество я все же не решусь.
Что ж это было весьма учтиво с его стороны. Признаться меня удивляло совершенно все в этом странном доме. Ожидания рисовали
Итак, добро пожаловать в Кальяри, мисс Блэк.
Не первая первая встреча
Из открытых дверей небольшого балкона доносились звуки музыки и громкие, одобрительные окрики на итальянском, очевидно призванные чествовать именинника. Я ощущала некоторую неловкость от своего уединения, все же у хозяев поместья был праздник. Игнорировать мероприятие было проявлением дурного тона, что не красило образ эксперта в области антикварных ценностей.
Торжественной одежды, подходящей под случай, в чемодане не нашлось. Захватить с собой пару выходных платьев даже в голову не пришло, ведь меня никто не предупредил о возможности участия в официальных приемах. Потому я просто выбрала наряд поприличнее, заложила каштановые волосы в высокую прическу, открывая шею, надела такие неудобные, но вместе с тем единственно уместные туфли на высоких, тонких каблуках и отправилась присоединяться к поздравлениям.
Коридоры поместья, увешанные картинами разных эпох, без сомнения подлинными, извивались точно змеи, уводя меня все дальше от гула празднующей толпы. Если судить по количеству пройденных лестниц, то скорее всего я давно попала в цоколь или даже подвал, но выбраться из хитроумных лабиринтов никак не получалось. Внимание привлекло одно из украшавших стены полотен, такое яркое, светлое, живое… Будто глоток воздуха в спертой атмосфере давящих со всех сторон, толстых, каменных стен. С него улыбалась женщина, бесспорно итальянка. Глубокий, томный взор прозрачных, карих глаз светился совершенным, чистым, неподдельным счастьем. Ей было тепло и уютно тут, все окружение приносило радость, спокойствие и умиротворение.
Эмануэлла.
Сомнений в том, что передо мной портрет матери Лучо не было никаких. Очень красивая и, судя по лицу, добрая хозяйка дома конечно была его душой. Даже сейчас незримое присутствие этой женщины нагревало пространство вокруг, вселяя в душу лёгкие отсветы ее собственного счастья.
Нехотя оторвавшись от портрета, я огляделась. Справа чернела острыми, вырезанными прямо на дереве узорами массивная дверь, на кованых петлях с элементами, напоминающими засов. Внутри обнаружился небольшой, оформленный в строгом, европейском стиле рабочий кабинет, очевидно принадлежащий хозяину поместья. Черная кожа кресел поблескивала тусклыми отсветами скудного освещения. Стены от пола до потолка занимали стеллажи с книгами разных эпох и направлений. Лёгкая пыль в некоторых местах была стёрта пальцами обладателя коллекции, что говорило о недавнем использовании фолиантов по назначению. На столе в некотором беспорядке лежали бумаги и фотографии.
Меня не покидало подспудное ощущение тревоги, словно чувства уже уловили источник опасности, а сознание ещё не сумело его идентифицировать. Лёгкая, неприязненная дрожь текла по позвоночнику, сковывая движения, заставляя сердце биться чаще, побуждая боязливо оглядываться в поисках отсвета алых глаз того самого огромного филина. Напряженно прислушиваться, в ожидании тихого шороха мягких перьев на крыльях, возвещающего о неминуемой гибели.
Передернув в волнении плечами, я попыталась сосредоточиться на материальном. На краю стола, тыльной стороной ко мне, стояла маленькая фотография в простой, деревянной рамке. Любопытство вскипело в крови неконтролируемой волной, и чуть дрожащая ладонь потянулась к ней, намереваясь обнаружить изображение. Да так и замерла в воздухе. По позвоночнику хлынула мелкая, ледяная дрожь.