Эксперт № 29 (2013)
Шрифт:
— И кто же уже готов тратить частные деньги на благо общества?
— Это крупные корпорации, которые я не могу раскрывать по условиям договора финансирования.
— Госкорпорации?
— Честно говоря, я не знаю структуру акционерного капитала этих компаний.
— Вы не создадите очередей за проектами? Вот, например, РВК уже запустила Фонд посевных инвестиций.
—
У нас в планах есть создание коворкингов, где люди будут работать до акселератора, и предакселераторной программы в онлайне, где можно будет проходить первичный этап обучения, учиться оформлять свои проекты, формировать команду. И задача — именно создать новый поток проектов на рынок. Поэтому мы скорее, наоборот, будем стремиться не конкурировать, а поднять с нуля проекты и ими поделиться с рынком.
— Копируете Америку?
— В чистом виде нет. Если брать Силиконовую долину, там существует все, что мы сейчас будем создавать. Но нам надо взять те элементы экосистемы, которых у нас не хватает: это и фонд, и акселератор, и площадка соинвестиций, и ангельское движение. Например, в Америке из 70 тысяч стартапов, которые ежегодно финансируются, 69 тысяч финансируются ангелами, и только тысяча — фондами. У нас, к сожалению, такого масштаба ангельского движения нет пока.
Да, мы смотрели аналоги и намерены те или иные их кусочки воспроизводить. Но наш акселератор будет все же иметь уклон в маркетинг, продвижение, чуть-чуть больше мы станем погружаться в экспертизу: как делать проект, как формировать команду. В США считается, что эта часть покрывается другим образованием, у нас зачастую его у команд нет.
— Складывается впечатление, что ключевая проблема выстраиваемого в России с оглядкой на США « инновационного лифта» — дефицит тех, кто хочет на нем подниматься. Не боитесь, что столкнетесь с нехваткой желающих « инкубироваться»?
— Действительно, это самый серьезный риск, который есть в проекте. Но после первых дней, прошедших после начала регистрации, могу сказать, что, скорее всего, опасения наши напрасны — интерес огромен.
— Какие еще серьезные риски вы видите?
—
— А разве вы бы дали деньги стартапам, которые не видят никаких угроз своему развитию?
— Хорошо вы меня поддели. Основное внимание следует уделять акселераторной и предакселераторной программам. Они должны быть действительно очень хороши. Мы вводим элементы геймификации, постоянное отслеживание рейтинга проекта, его прогресса, чтобы ребята постоянно находились в конкурентной ситуации. Также серьезные усилия мы тратим на создание образовательного контента, формирование экспертной и менторской сети, поиск партнеров.
Кроме того, существует большой риск в формировании клуба бизнес-ангелов, которые должны приходить и инвестировать свои деньги, вытаскивать проект на рынок, знакомить с первыми клиентами.
Отдельная задача — формирование изменений в законодательстве, касающихся коллективного финансирования проекта, потому что нынешнее российское законодательство слишком тяжеловесно для такого формата работы.
— В чем ваш личный интерес? Вы — директор успешной компании, зачем вам возиться с развитием рынка?
— За державу обидно. Хочется развить в целом индустрию. Также хочется поделиться собственным опытом по созданию компаний и команды с нуля.
— Если посмотреть с державной точки зрения — почему именно IT? Ведь это, пожалуй, единственная сфера, где у нас активно и успешно работает частный венчурный капитал.
— Насколько хорошо? Если сравнивать с чуть более отсталыми IT-державами, чем Россия, то, конечно, хорошо. А если сравнивать с лидерами, то не очень. Я считаю, что на уровне государственной политики надо выделять те отрасли, где действительно есть хороший потенциал, и их поддерживать. И IT — одна из этих отраслей.
— Но ведь IT- рынок в России и так достаточно перегрет — программисты в дефиците?