Экспансия
Шрифт:
Неожиданно поступил профессор. Он привстал и спокойно предложил:
— Давайте в самом конце я затрону еще и этот момент. А пока опустим, вернемся к Промзоне.
Но я уже заподозрил неладное:
— Постой, постой! А ну-ка, мужики, ответьте мне, прямо в глаза глядя: а где остальная «бронза», а? Или что, это единственный металлический предмет? Ну паразиты…
Бинго!
Рожи уставились в пол.
— Шеф, ну была пара сабель… не больше, без байды.
— И секира ломаная, не готичная, — нехотя дополнил Кастет.
— Как сувенир же оставили, товарищ Командор. На память.
Детвора! Бегают, стреляют,
Я рукой остановил Гольдбрейха, уже открывшего было рот для гневной обличительной проповеди «О пользе наук».
— Мужики, вы понимаете, как важно изучить образцы?
Они понимают.
— Кроме того, вы в курсе, что у нас уже есть и работает музей истории освоения?
— Не были еще ни разу, — за всех ответил Демченко.
А когда бы они были…
Музей есть и работает, его организовали в большом подвале жилого здания замка, между пищеблоком и медцентром. И все артефакты, в нашей цитадели найденные, туда и снесли. И щербатые боевые топоры, найденные нукерами еще в первый день, алебарду на узловатом древке, пару сабель и четыре кинжала. Месяц назад разгребали углы одного из подвалов — нашли две старинные пушки и горку чугунных ядер, их тоже присовокупили к экспозиции. Стеллажи и стенды, много картин местных художников — их даже вывозили на пленэры по Волге и в другие места. Заведующая — опытный музейный работник из Омска, пожилая женщина… музейного вида, дело ставит с размахом и дальновидностью. Там проводятся экскурсии и уроки, туда собирается все необычное, характерное и интересное.
А они «режики» зажали, пацанва.
Краеведение и локальная пока история — важнейший атрибут образовательной системы анклава. Все граждане Союза должны видеть целое, хорошо представлять среду, в которой живут. Поэтому и в клубе, и в помещении музея есть киноустановки прошлого поколения, пленочные. И фильмы киногруппа снимает пленочные, практически вечные. Цифра, естественно, практикуется в полный рост, но вся база аналоговая.
Среди прочего просветительскую роль выполняют речные экскурсии, каждую летнюю субботу от пристани замка отчаливает «Дункан» или «Нерпа» — последняя чаще: поездка на настоящем пароходе оставляет больше ярких впечатлений. Маршрут тургруппы — к морю. По пути судно ознакомительно заходит в Сену, останавливается для пикника на каменистом берегу возле приметной скалы Две Лошади. Там стоят деревянные балаганы и мангалы. Дивное место, скалы, две реки, рыба играет в слиянии потоков. И воздух первозданной чистоты. Люди восхищаются, ловят рыбу на спиннинг, жарят шашлык из форели с травками, фотографируют. Многие заве ли себе пленочные фотоаппараты — сухих реактивов уже накоплено предостаточно. С этой «химией»… Ее я беру постоянно, много, по прогнозной «аварийной» заявке научников. Выгружаем мы «химию» через окно операторской — поставили балку с талью, после того как три бутыля с соляной кислотой чуть не разбили на лестнице…
Потом пароход идет на Морской Пост, где эзотерик-экскурсовод от Эдгара накоротко
Самая дальняя точка круиза — крошечная бухточка на противоположном берегу, где на желтом песчаном пляже отдыхающий народ наслаждается морскими купаниями под охраной экипажа, с карабинами в руках высматривающего акул. А если уж совсем повезет, то наблюдение за большой белой становится верхом впечатлений.
На обратном пути судно подходит к Листвянке, где на Кордоне группу ждет горячий ужин, вечерний волейбол среди сосен и кедров и песнопения с домашним пивом. После чего КАвЗ развозит людей по домам.
Я один раз скатался в такой волшебный круиз, после чего отчаянно захотел плюнуть на все суетное и устроиться работать экскурсоводом.
— Оружие сдать, причем честно! — приказал я. — И учтите: не только оружие, — так что гоните артефакты, сталкеры. Я вполне понимаем?
— Так точно…
— Вечером занесем.
— Да мы же чисто помацать хотели…
Все равно что-то себе отметать будут: психология трофейности.
Однако мужики проголодались. Отчего бы не совместить полезное с приятным? Вскоре Якуб притащил слоеные пирожки с разной начинкой, горячего бульона и помидорчиков с чесночком.
Перерыв у нас, господа.
— Прежде чем обсуждать так интересующий вас вопрос о сути сокровенных тайн Промбазы и иже, я хочу уточнить кое-что практическое…
Сытые люди не так собранны, но так, как это нужно, спокойны. А подобные темы всегда требуют спокойной, взвешенной позиции.
— Первое… Второй трактор, говорите, практически готов?
— На днях выпустят из цеха, только тут такое дело, Алексей Александрович, — тут же начал маневрировать Демченко.
— Слушаю внимательно.
— Взамен Промзоне обязательно нужен маленький — для рутинных работ и по мелочовке шебуршиться. «Хуцик», короче. Тем более что фронт работ намечается.
Вот хитрец. Сразу ухватил веревочку, за которую нужно дергать.
— Принимается, мини-трактор дадим. Теперь следующее… Как там грунты навскидку?
— «Соткой» грубо взрыхлили приличный участок под посевное поле, выкорчевали крупное. Земля в Промзоне хорошая, жирная. Но сам слой не особо толстый, дальше скальное основание.
— Хорошо, а в Крепости?
— Пока сложно сказать. Но за нею, между полосой леса и пляжем, тянутся явные остатки садов — хоть и одичало, но там каких только плодов нет. Мы далеко не ходили, времени не было даже на прикидочное обследование. Может, там и маслины растут, почему нет? Площадь полосы не очень большая, гумуса скопилось много, перспектива есть.
— Вычеркиваем… С кольями я все понял, тут спорить не о чем. А вот что с обезьянами? Если, например, уже сейчас три дворовых хозяйства ставить на Промзоне? Каковы реальные риски?
Вот тут им уже тяжело отвечать однозначно, мешает предвзятое, мешают накопленные страхи ночных дежурств и разговоры на тему Тайного в соответствующем антураже.
— Обезьян поблизости нет, — наконец начал Демченко. — Остатки стаи частью отошли в предгорья, но там им не светит: кондоры над головой, корма мало, волки вдоль хребта бродят. Можно считать, что их уже сожрали.