Экспансия
Шрифт:
И белым ароматным смешариком выкатилась на лестницу.
Тут Главный все понял и успел скомандовать:
— Хорошо, все свободны, давайте внутреннюю оценку, полный анализ, отрабатывайте оперативные… Главам поселков остаться! Совещание с начслужбами тут же, в двадцать один час!
Это правильно. Сейчас всем… Ну никак не до совещаний.
Двенадцать дней. А потом, в следующий раз, на двадцать четыре? Или сразу на все сто сорок четыре?
Такое мощное известие имеет последствия.
Они как волны —
Первой к шефу подошла Эльза Благова.
— Алексей Александрович, как же так!
— Что такое?
— Как быть с полетами?
— Что с полетами? Говори яснее.
— По плану сегодня рейс вместе с Демченко на «пакистанку», контроль вывода. Получается, что топлива сегодня я не получу, значит, завтра сорву опыление в Заостровской.
Сотников несколько секунд помолчал. Все замерли — очевидно, аналогичная ситуация складывается у многих: что скажет Главный, как отреагирует?
— Эльза… Вот скажи. А ты что думала?
— В смысле?
— В смысле, сама что думала, своей головой! — Командор пристально глядел в глаза летчицы. — Где твой личный неприкосновенный запас, уважаемая? Конечно же ты вовремя подумала и его создала? Пару-тройку бочек-то припасла?
Благова растерялась, мне ее сразу жалко стало. Что он, не понимает, что ли?
— Но я считала, что централизованное…
— Что централизованное? Я один на вас всех всего нужного припасу? Да быть такого не может, это невыполнимая задача! На такое неспособны даже Госрезерв с Центроспасом! Даже в обществе с развитой рыночной экономикой такого быть не может: современная логистика запасов не любит. Даже в армии не бывает! Да, у старшины есть одна «ваша» граната и банка тушенки, но в своем сидоре что лежит? Одни письма от девочек? Каждый на своем месте обязан подумать заранее, — назидательно закончил он.
Ну вот, слезы.
— Отставить сопли! Все поняла? Остальные все поняли? Даже если у меня и есть авиатопливо — не дам! Никому ничего не дам, — взорвался Командор. — Смотри-ка, всего пять минут прошло, а уже началось! А ну-ка все по рабочим местам! Вскрывайте, изыскивайте, заменяйте, изготовляйте, взаимодействуйте. Кто не может руководить — на лесоповал шагом марш, лес пилить, там все просто, думать не надо, пил хватит!
Прозвучало неслаженное хоровое:
— Понятно…
— Да все ясно, че там.
— Обсуждали уже!
— Секунду, Алексей Александрович, я не вполне согласен, вы ведь сами…
Сейчас начнется танец с саблями. Всегда есть кто-то, кто считает, что именно он услышанное усвоил покамест… плоховато. Что именно ему нужно персонально добавить, с перчиком и стальной щеточкой.
Ой, на, пора линять…
Схватив Благову за руку, я вытащил ее наружу. Двор замка изменился.
И дождя нет, и небо ясное, а кажется, что сама природа почувствовала случившееся: у всего окружающего — вид мрачный, напряженный, нервный.
— Успокойся, Элли, — попросил я. — Сама понимаешь, общий стресс, первые минуты.
— Да я понимаю…
— Ну и че тогда полезла?
— Полеты все равно на мне! Как же не сказать руководителю?
— На тебе. И один дельтик не спасет. Что, действительно ничего нет?
— Да есть литров семьдесят. Наворовала… — всхлипнула Эльза.
— Ну и молодец! Вот и держи в закромах и никому не говори.
— Почему, Сережа?
Мимо прошли строители.
— Потому что коллективный шок сейчас! — громким шепотом сообщал я на ухо летчице. — Неизбежно будут непродуманные решения. А вдруг санрейс? Вдруг ЧП или налет? Пока стой на земле и подожди, пусть все оглядятся, а планы устаканятся. Второй заканчивают? Для него все есть?
— Все успели, комплект… Так, значит, сегодня не летим? — в последний раз всхлипнула Благова.
— Никуда мы не летим, сейчас Гоблину сообщу. Без авиации семью вытащим, не впервой. И на плановое опыление забей, сообщи Туголукову, что все, лафа кончилась, пусть выгоняет на ряды казачков или их жен с «пышкалками». Стой на своем — мол, все, товарищи, топлива в обрез, стратегический резерв, даже если он есть у Сотникова, неприкосновенен.
Успокоив Эльзу, я оглянулся.
«Буханка» уже выезжает за ворота.
Белая «шестерка» белорусов-строителей пока стоит, прямо перед башней. Наш главный инженер Герман Янович что-то горячо обсуждает со своим бригадиром, великаном Колей Мазуровым. Проходя мимо них, я услышал край разговора.
— И сколько времени?
— Через два часа должны берлинцы приехать, успеем, — обнадежил Герман.
— Неудобно как-то получается, кидаем…
— О чем ты говоришь, Николай? Люди поймут, идет пересмотр планов, позже еще и сметы перекроим, без этого не обойтись.
— И что говорим?
— Говорим… Говорим, как есть: что сегодня цементный узел продукцию выдавать не будет — по вновь открывшимся обстоятельствам, типа «магазин закрыт на учет». Потом выдаем по новым план-графикам и разнарядкам.