Экспансия
Шрифт:
Арета замерла. Её пальцы дрогнули, прежде чем принять дар. Она смотрела то на карту, то на меня. В её глазах читались и волнение, и трепет.
— Просто подумай о нём, — пояснил я мягко. — Позови его, и оно откликнется.
Копьё возникло в её руке, а по коже сестры пробежали мурашки. Ее рот издал сдавленный стон. Зеленый нимб над ней сменил «1» на «4».
— Это… Это всегда так? — прошептала она немного хрипловатым голосом.
— Да. Чем сильнее противник, которого ты убил священным оружием, тем больше удовольствие от поглощения священных
— И перед отходом ко сну, — произнёс я с нажимом, — пожелай получить то, что тебе нужно больше всего. Мысленно обратись к Зевсу. Можно выбрать силу, ловкость, остроту зрения, удачу… — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Или стать более выносливой, или состариться гораздо позже, чем — это суждено Мойрами.
Арета замерла, сжимая в руках древко копья. Её взгляд стал задумчивым.
— Просто пожелай, что-то одно, но не выбирай сразу несколько даров, — повторил я. Если выберешь силу или ловкость, то почувствуешь боль. Предупреди, если выберешь их, я тебе помогу.
— Хорошо, я всё исполню, — сестра коротко кивнула рыжей шевелюрой мне в ответ.
Дальше я самозабвенно поведал и про подводный Домен Неназываемого, и про битву за храм Лоргата. Сестра слушала с не меньшим интересом, чем про турнир. Её глаза горели, впитывая каждое слово, каждый образ ледяных глубин, где страшное давление грозило раздавить доспех. Рассказал о всепожирающем пламени, о железных исполинах, чьи удары сотрясали землю, и о ликующем реве наших воинов, когда праздновали победу. Поведал ей и о моих друзьях, обещая познакомить по возможности.
Арета не перебивала, лишь изредка задавала вопросы, и в её голосе слышалось ненасытное любопытство ко всему, что лежало за пределами её комнаты и за стенами Афин.
«Да и мне самому стоит распределить оставшиеся два очка параметров», — подумал я напоследок.
На вопрос о моем питомце Арета ответила, что с Люпусом все хорошо и что он резвится на псарне среди прочих собак.
Глава 17
Неумолимая клепсидра.
Пообщавшись с сестрой ещё около часа, я, наконец, обратил внимание на ее глаза, которые всё ярче и ярче разгорались от переполняющих впечатлений. Кажется, она неплохо отвлеклась от испытаний, выпавших в рабстве у собственного дяди. Внезапно она вскочила, словно её ударило током.
— Ой, я же должна непременно похвастаться подругам! — прощебетала она, и уже через мгновение её хитон мелькнул в дверном проёме, а лёгкие шаги затихли в коридоре.
Проводив взглядом легкомысленную сестру, внезапно забывшую обо мне, я лишь хмыкнул, покачав головой. Женские радости, простые и вечные. И хорошо, это точно отвлечет её от тех воспоминаний.
Вспомнив о верном спутнике, я поднялся и направился на псарню. Шел неторопливо, наслаждаясь спокойствием этой части поместья и тем, что навык «Воля ужаса» вел себя тихо, показывая отсутствие опасности. У меня даже закрались сомнения насчет того, что он слишком осложнил
Воздух в псарне был густым и тёплым, пах соломой и мокрой шерстью. В дальнем углу, уложив морду на лапы, спал Люпус. Услышав мои шаги, он тут же вскочил, завилял хвостом и бросился ко мне. Негромко тявкая и повизгивая от радости, он начал что-то высказывать мне на своем собачьем языке, тыкаясь мокрым носом в ладонь.
Я присел рядом, почёсывая его за ухом.
— Да, я тоже скучал. Но скоро нам не надолго вновь предстоит расстаться, — отвечал я ему. Если моё предположение верно, и мне вновь предстоит посетить ледяной мир, то Люпуса опять нужно будет оставить на попечение псарей.
Он лизнул мне лицо шершавым языком. И в этот момент все чужие миры, боги и предательства отошли на второй план. Здесь и сейчас было куда проще.
Играя с Люпусом, я успел переговорить с подошедшим Софоклом. Наш разговор был краток и деловит. Я рассказал ему практически то же, что и стражам у ворот. Но Софоклу я все же сообщил чуть больше, опустив, однако, самые мрачные и опасные детали.
— В ближайшие дни наш господин будет поглощён организацией одного… масштабного предприятия, — сказал я, выбирая слова с осторожностью, будто расставляя ловушки для чужих ушей. — Речь идёт о вторжении в сопредельный мир, бога-покровителя которого, наш божественный Повелитель одолел в схватке.
Софокл слушал меня внимательно и молча, отвечая лишь кивками. На его лице читалось полное понимание и готовность исполнить любой приказ Пелита. Ни лишних вопросов, ни излишних эмоций он не выразил. Но я хлопнул Софокла по плечу перед его уходом, сказав, что все самое страшное позади и что его хозяин непременно вернется.
Во время этого разговора Люпус крутился вокруг моих ног, тычась мокрым носом в ладони и издавая нетерпеливое поскуливание. Весь его вид, от виляющего хвоста до умоляющих глаз, кричал о том, что все эти боги, миры и вторжения — сущая ерунда по сравнению с правом на хозяйское внимание здесь и сейчас.
Я не выдержал и, не прерывая беседы с Софоклом, опустил руку, чтобы почесать щенка за ухом. Хотя, какой он щенок — ростом уже колена достиг. Но вырос он так быстро от поглощения очков Системы. А вот разумом, конечно же, был еще щенком. От моих прикосновений Люпус замер, блаженно зажмурился и издал глубокий довольный вздох, будто бы это его усилиями войско Зевса и одержало победу.
Когда Софокл удалился, я, наконец, опустился на корточки перед Люпусом, погрузив пальцы в его густую шерсть. Он тут же повалился на бок, подставляя живот, и его хвост забил по земле в такт почесываниям.
— А ведь и тебя можно сделать сильнее, друг, — прошептал я, поддавшись эмоциям и смотря в его преданные глаза. Мысленно призвал карту с кинжалом, содержащим Системные очки, которые достались со жреца Лоргата. — За один раз и будет стократ быстрей, нежели позволить тебе убить несколько отар овец.