Экспансия - 3

Семенов Юлиан

Л о у с о н.
– Вы не третировали остальных свидетелей, как меня!

П р е д с е д а т е л ь.
– Надеюсь, вы знаете, что произошло с теми людьми, которые вели себя подобно вам на наших заседаниях?!

Л о у с о н.
– Я очень рад, что вы признали открыто, как вы третировали свидетелей и обвиняемых на ваших заседаниях! Но я американец! И я не позволю вам третировать меня так легко, как вы это делали с другими, рожденными не в этой стране!

С т р и п л и н г.
– Повторяю вопрос: вы занимали какие-то должности в Гильдии американских сценаристов?

Л о у с о н.
–

Хотя этот вопрос и незаконен, я отвечу: да, я был первым президентом Гильдии сценаристов и начиная с тридцать третьего года постоянно являюсь членом ее Совета директоров.

С т р и п л и н г.
– Назовите ваши фильмы.

Л о у с о н.
– Вы же их прекрасно знаете! Их знает вся Америка.

С т р и п л и н г.
– Назовите их.

Л о у с о н.
– Повторяю, они вам прекрасно известны!

С т р и п л и н г.
– <Сахара>– ваш фильм?

Л о у с о н.
– Да.

С т р и п л и н г.
– <Блокада>?

Л о у с о н.
– Да.

С т р и п л и н г.
– Этот фильм посвящен войне в Испании, событиям тридцать седьмого года, не так ли?

Л о у с о н.
– Именно.

С т р и п л и н г.
– <Успех любой ценой>, <Динамит>, <Контратака>?

Л о у с о н.
– И много, много других.

С т р и п л и н г.
– Вы работали для <Твэнти сенчури Фокс>, <Коламбиа>, <Метро-Голдвин-Майер> и <Юнайтед артистс>?

Л о у с о н.
– Да.

С т р и п л и н г.
– Являетесь ли вы членом коммунистической партии?

Л о у с о н.
– Этот вопрос является попыткой ввести тоталитаризм и таким образом поставить под контроль государства мою личную жизнь! Такого рода вопрос был отвергнут конституцией Соединенных Штатов, которая не позволяет вторгаться в права гражданина, кем бы он ни был: протестантом, демократом, католиком, иудаистом или республиканцем!

П р е д с е д а т е л ь.
– Тише, тише, мистер Лоусон! Спокойнее! Вопрос о вашем членстве в коммунистической партии является для нас самым главным. Вы намерены отвечать?

Л о у с о н.
– Вы используете технологию допроса, принятую в гитлеровской Германии, чтобы нагнести атмосферу истерии и подозрительности.

П р е д с е д а т е л ь.
– Мистер Лоусон...

Л о у с о н.
– Вы хотите сделать так, чтобы в стране нарушились все контакты между гражданами, чтобы здесь царили страх и подозрительность друг к другу!

С т р и п л и н г.
– Господин председатель, свидетель не отвечает на вопросы...

Л о у с о н.
– Потому что свидетель хорошо знает закон о гражданских правах, который оберегает достоинство каждого американца от вмешательства в его личные дела! Я требую, чтобы сюда были приглашены ваши свидетели, чтобы я и мои адвокаты могли подвергнуть их перекрестному допросу!

П р е д с е д а т е л ь.
– На это потребуется неделя. Являетесь ли вы коммунистом, вот что нас интересует!

Л о у с о н.
– Трагично, что мне приходится учить комиссию конгресса основным принципам американской конституции...

П р е д с е д а т е л ь.
– Это не ваше дело! Ваше дело ответить: вы коммунист?!

Л о у с о н.
– Я готов отвечать на все те вопросы, которые являются конституционными и не ущемляют моих гражданских

прав!

П р е д с е д а т е л ь.
– Встаньте со свидетельского кресла!

Л о у с о н.
– Я всегда писал для Америки, я всегда был патриотом моей страны, я всегда исповедовал американизм, и впредь я буду таким же то есть я буду бороться за гражданские права, которые вы намерены отнять у нашего народа!

П р е д с е д а т е л ь.
– Охрана, уведите его! Следователь Стриплинг, продолжайте дело в отсутствие мистера Лоусона.

(Лоусона удаляют из зала.)

С т р и п л и н г.
– Следствие располагает неопровержимыми данными, что Лоусон является членом коммунистической партии Америки. Об этом прежде всего свидетельствуют его портреты, печатавшиеся на первых полосах газеты <Дейли уоркер>, а также две его статьи... Я вызвал сюда мистера Луиса Рассела, он даст исчерпывающие показания... Могу ли я допросить его в вашем присутствий?

П р е д с е д а т е л ь.
– Да.

С т р и п л и н г.
– Вы следователь нашей комиссии, мистер Рассел?

Р а с с е л.
– Да.

С т р и п л и н г.
– До этого в течение десяти лет вы были агентом ФБР?

Р а с с е л.
– Да.

С т р и п л и н г.
– Говорите громче! Что вы расследовали, работая в ФБР?

Р а с с е л.
– В нашем распоряжении находятся копии учетных карточек... Одна из них, за номером 42275, выписана на имя Джона Лоусона. Подчеркнуто, что он состоит в клубе пишущих для <Дейли уоркер>... Я готов передать вам меморандум на девяти страницах о Лоусоне, данные наблюдения за ним начиная с тридцать четвертого года... Здесь, в частности, есть статьи Лоусона, в которых он открыто защищает агента Коминтерна Эйслера и генерального секретаря коммунистической партии США Юджина Денниса>.

Роумэн не выдержал, закурил; черт с ним, подумал он, пускай ищейка Макайра, которую он перекупил здесь, напишет рапорт, что тяжелобольной, с разорванным сердцем, курит; все равно, именно сегодня настало время принять решение; ожидание - великая штука, кто не умеет ждать, тот проигрывает, но еще сокрушительнее проигрывает тот, кто тянет с началом д е л а; если ожидание, то лишь как предтеча поступка; только так и никак иначе; если же успокаивать себя тем, что, мол, повременю еще чуток, время не с о з р е л о, можно пропустить тот именно момент, когда действие у г о д н о всевышнему; перезрелый плод так же плох, как и недозрелый...

Он пролистал полосы, нашел заявление Лоусона, которое ему не позволили огласить, - петит, заметить почти невозможно, - цензурировать можно и не вычеркивая материал: окружи его сенсационными фото, дай сообщение о том, что Роберт Тейлор женится на греческой королеве, а в горах Аляски открыта золотая жила, столбите, пока не поздно, - никто Лоусона читать и не станет.

<...Я никогда не писал сценариев, которые бы не служили идеалам американской демократии. Я никогда не писал того, что мне приказывали диктаторы, амбициозные политиканы или самоконтролирующие гестаповцы. Мое право на свободу выражения чувств и мыслей не есть объект купли-продажи в обмен на записку председателя Комиссии по антиамериканской деятельности: о'кей, может писать - но лишь <впредь до особого указания>.