Экипаж
Шрифт:
Лю смеялась, подставляя руки дождю, Чен обнимал ее. Рабочий вел за руку Вову. Мальчик плакал и крепко сжимал руку рабочего – своего новоприобретенного отца. А тот думал о том, что совсем неплохо иметь такого сына, и уже с опаской прикидывал – а ну как выяснится, что у него есть какая-нибудь бабушка, тетя или родной отец объявится? Вдруг заберут?
Гречанка шла без куртки, завернутая в какое-то покрывало, с брезентовой накидкой – сложила руки на груди и начала что-то шептать про себя – молилась. Мимо прошли Попова с Натальей
Аля вдруг остановилась и попросила сестру:
– Дай телефон.
– Куда ты? – удивилась Наталья.
– Сейчас, подожди, я вернусь.
Попова взяла у сестры телефон, подошла к гречанке, протянула мобильник и клочок бумаги с накарябанным номером. Гречанка замедлилась, но Попова не отпустила руку. Подавив вздох, гречанка взяла телефон и с трепетом начала набирать номер…
Рабочие с месторождений бегом принесли носилки с Олегом, рядом шли Ольга с Сашей на руках и врач, проверявшая пульс у раненого.
– Я же тебе говорил, что все будет хорошо! Говорил же… – говорил торопливо Олег.
Ольга кивнула сквозь слезы.
Юристка сидела на земле, прижимая руку к сердцу. Бухгалтер держал над ней свою кожаную папочку, пытаясь охранить от дождя, говорил что-то успокаивающее.
Вика обнимала раненого Андрея и прижимала к себе крепко, будто боялась, что кто-нибудь может отобрать его у нее. Она подула ему в лицо, сдувая волосы со лба, и сказала:
– Андрюш… Знаешь, а я подумала: адреналин на скалодроме лучше, а? Съездим, когда вернемся?
Андрей не ответил, только улыбнулся сквозь боль. Пассажир с чемоданом сокрушенно пытался соединить куски разбитой видеокамеры. Он никак не мог примириться с тем, что столь занимательное видео утеряно навсегда и прикидывал, можно ли отдать его технарям, чтобы они восстановили изображение.
Гущин шел вдоль полосы, как оглушенный. Смотрел в пустоту, потряхивал головой, как будто пытался собраться с мыслями. Он ничего не чувствовал, только все смотрел на свои руки – и не верил, что они все это сделали. К нему подошла Александра.
– Щас-щас-щас… Саша, щас… – отстранился он и пошел.
Александра глядела ему вслед. Не крикнула, не побежала догонять. Она понимала – сейчас Алексея лучше всего оставить одного. В покое. Он это заслужил.
К ней подошел Крылов.
– Извините. Скажите, а в Москву мы тоже с вами полетим?
– А что, боитесь? – улыбнулась Александра.
– Нет, что вы! Наоборот. В шахте – страшнее.
Он вдруг порывисто обнял ее и сразу ушел. Удивленная и обрадованная, Александра провожала его взглядом. Да о чем говорить! Хоть в Москву, хоть в Питер, хоть в Париж – куда угодно! Если за штурвалом будет Алексей…
Вулканолог соскоблил платочком пепел с фюзеляжа. Маша топталась вокруг и пыталась надеть на него очки.
– Максим Петрович, очки, очки…
Подбежали эмчеэсники, пытаясь оттащить вулканолога. Он сопротивлялся и кричал:
– Мне нужен образец! Такое же
– Что вы делаете? Не трогайте его! – вцепилась Маша.
Зинченко хлопал самолет по брюху – как упавшего коня, который все-таки вынес. К нему подошел Валера, посмотрел на кабину самолета. Зинченко погладил самолет по разбитой морде.
– Смотри: он улыбается, – сказал он сыну.
В Москве ранним утром приземлился самолет. Зинченко, которого поддерживал Валера, Гущин, Александра, Андрей, Вика и обе бортпроводницы шли по полупустому, еще не ожившему аэропорту. Внезапно они столкнулись с Синицыным и штурманом. Все обрадовались и удивились одновременно, пожали друг другу руки.
– Ну, герои! – не скрывая восхищения, воскликнул Синицын. – А мы вас днем ждали, встречу готовили.
– Тихо, тихо, ребята, – сказал Зинченко. – Пассажиры прилетят – их и встречайте.
Синицын взял Зинченко за руку.
– Леонид Саввич, мы тут чуть не поседели.
– Да брось. Живым вылетел – живым вернись. Вот и вся наша работа, – улыбнулся Зинченко.
Синицын усмехнулся.
– Спасибо за совет. А это сын? – и протянул руку Валере и представился: – Николай.
– Валера, – ответил тот, чувствуя, что у него начинают пылать уши.
– Молодец, Валера! Гордиться сыном можете, Леонид Саввич.
Зинченко перевел взгляд с Синицына на Валеру, потом обратно. Взяв Синицына под локоть, отвел его в сторонку и негромко сказал:
– Слушай, вот тебе еще совет. Возьми отгул, Ленку в охапку и куда-нибудь… под пальмы. Понял?
– Мм…нет… – удивился Синицын.
– Тогда просто поверь.
Леонид Саввич хлопнул Синицына по плечу и ушел. За ним потянулись и остальные. Синицын остался со штурманом, а потом крикнул вслед:
– Как скажете, сенсей! – и сложил руки в шутливом японском поклоне…
Они вышли из здания аэропорта и остановились: Алексей в обнимку с Александрой, Валера и Зинченко, крепко держась за руки. Наступил момент прощания – всем предстояло разъезжаться по домам. И хотя расставание обещало быть недолгим, они все никак не могли отойти друг от друга, все стояли, говоря какие-то малозначимые вещи, а то и просто молчали.
– Ну, – первым подал голос Зинченко. – Пора.
Он подал руку Алексею, сжал ее, они заглянули в глаза друг другу. Все было ясно без слов.
– До встречи, стажер! – проговорил Леонид Саввич.
Они с Валерой пошли к своей машине, Алексей с Сашей – к своей. Но и усаживаясь на сиденье, оборачивались друг на друга…
По дороге домой Валера с отцом болтали непрерывно. Странное дело – раньше они едва обменивались парой реплик, а если вдруг их хватало на большее, то разговор неминуемо заканчивался скандалом. Казалось, у них вообще нет общих тем. Сейчас же оба возбужденно галдели, перескакивая с одного на другое, и никак не могли наговориться.