Эгоист
Шрифт:
— Я соглашусь, если ты пообещаешь, что больше никогда не втянешь себя в такое дело, где тебя могут снова вот так избить. Иначе я привяжу тебя к ножке кровати и до конца твоих дней не выпущу из дома.
Уильям едва мог дышать от счастья, которое обрушилось на него.
— Господи, сердце моё, надеюсь, это обещание?
— Это угроза, любовь моя, и ты последуешь моему совету, если хочешь остаться цел и со мной.
Уильям замер.
— Так ты согласна?
Она улыбнулась ему.
— Однажды ты попросил выбрать тебя, так
Никогда прежде ни одно признание не разило его с такой силой, как ее слова, поразив его до глубины души. Уильям был уверен, что никогда не оправится от них. И не хотел. Теперь он хотел другое, хотел подарить ей все радости жизни, которые сделают ее счастливой, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе.
— Я буду делать всё возможное, чтобы ты никогда не сожалела об этом, — пообещал он то, что действительно собирался исполнить до конца их дней.
И поцеловал ее. Поцеловал улыбку женщины, которая будет принадлежать ему до конца его дней.
Подумать только, еще совсем недавно его едва не повесили, а сейчас он ощущал себя самым счастливым и свободным из людей. И смог заставить Шарлотту поверить в то, чем теперь дышало его сердце.
Сжав ее за талию, Уильям притянул ее к себе и еще раз поцеловал. Крепко. Властно. Так, чтобы дать понять ей, что она действительно принадлежит ему. До конца жизни.
— Боже правый, Шарлотта! Ты теперь моя! — пробормотал Уильям, начиная дрожать. От счастья. От боли. От усталости. От ее близости.
На плечо ему опустилась мягкая рука.
— Мой дорогой братец, я думаю, что ты вполне способен продолжить это в другом месте, так что сейчас нам всем лучше вернуться домой.
Уильям отстранился от Шарлотты, но не выпустил ее из своих объятий. Глаза ее горели счастьем так же, как и его сердце.
— Мы не будем топить ее, правда?
Шарлотта улыбнулась ему в ответ и погладила его по щеке, задев бакенбард.
— Только не сегодня!
Над толпой пронеся счастливый смех человека, который получил от жизни больше, чем подозревал.
Но не всё.
Глава 26
Уильям просил, даже настаивал на том, чтобы его отвезли к нему домой, но он был один против трёх решительно настроенных людей, поэтому потерпел полное фиаско. Но не такое уж и полное, потому что Шарлотта не только согласилась стать его женой.
Она сидела рядом с ним и держала его руку в своей до тех пор, пока они не добрались до особняка Роберта.
Как бы Уильям ни был удивлен этому, но доктор Лидии, которая сумела предугадать даже это, уже ждал их в прихожей. Серьезный и степенный муж науки, взглянув на Уильяма и Роберта, решил заняться сперва самым побиты, как он выразился, глядя на Уильяма, затем и наименее пострадавшим, коим обозначил Роберта.
Теперь,
Зато Шарлотта стояла рядом с ним и помогала тогда, когда он уже не мог ходить.
Тронутый до глубины души, Уильям смотрел на нее и чувствовал себя стариком. Теперь, когда за дверью остались все невзгоды, а рядом стояла женщина, которая собиралась остаться в его жизни навсегда, ему вдруг стало… больно от сознания того, какую пустую, неправедную и, возможно, эгоистичную жизнь он вёл. Сегодня, столкнувшись лицом к лицу со смертью, он на самом деле осознал, какой никчемной были последние годы его жизни. Скатываясь вниз по наклонной, чтобы заглушить боль в сердце, он творил столько глупостей, что потерял доверие отца, который пытался лишь открыть ему глаза на правду. Правда, которую Уильям позволил уничтожить его. И едва он сам не уничтожил свою жизнь.
— Тебе не нужно оставаться рядом со мной, — произнес он, войдя вместе с Шарлоттой в большую обставленную золотисто-синей мебелью комнату, залитую солнечными лучами.
Он был таким грязным и вонючим, что мог испугать даже черта.
Но не Шарлотту.
Она посмотрела на него так, будто он сошел с ума, затем медленно подвела к кровати и помогла ему присесть. Уильям не смог сдержать стона боли и облегчения, когда ощутил блаженную мягкость матраса и затих. У него болели даже ребра.
— Все ребра целы, — заключил доктор, тщательно осмотрев его. — Как и все остальные кости. Но вам сильно досталось.
Уильям поморщился.
— Там не церемонятся с предателями.
Шарлотта сжала его руку, стоя рядом возле кровати.
— Не говори так! Никакой ты не предатель!
Прежде, чем доктор обработает его раны, Уильям хотел умыться, но Лидия, предугадав его мысли, уже послала в комнату горячую воду. С трудом, но с радостью умывшись и надев чистую одежду, которую послала ему сестра из вещей Роберта, Уильям почувствовал себя гораздо лучше.
Уильям медленно направлялся к кровати, когда в комнату вошла Лидия. Увидев его, Лидия вдруг расплакалась и, не обращая внимания ни на кого, тем более на стоны Уильяма, она бросилась ему на шею и крепко обняла его, едва не сбив его с кровати, на которой он присел.
— Уилл… — бормотала она, не переставая плакать.
После ванны, которая смягчила его раны, Уильям мог двигаться немного лучше. Но даже если бы не это, он обнял сестру в ответ, почувствовав, как та дрожит.
— Всё хорошо… не плачь…