Эгоист
Шрифт:
Боже правый, подумать только, его собирались повесить за преступление против родины и за убийство министра! И если они не поторопятся, она больше никогда… Шарлотта изо всех сил старалась не думать об этом, уверяя себя в том, что справится. Иначе и быть не могло. Должна справится. Другого варианты просто не существовало. И если поддастся отчаянию, она точно не сможет помочь Уильяму.
Соображая, леди Хартли предложила вернуться в Гринвич, где находился дом ее тети. Она рассудила, что преступники будут держать Роберта там, где его с меньшей вероятностью смогут
Шарлотта не могла так рисковать, и решила, что попытается предотвратить неминуемое собственными силами, поэтому предложила разделиться. Лидия и леди Хартли поедут в Гринвич, а она возьмет наемный экипаж и поедет прямо в Ньюгейт, чтобы попытаться спасти Уильяма.
Любой ценой.
И какое облегчение она испытала, когда поняла, что не опоздала. Только… картина, открывшаяся ее взору, была такой невыносимой, что она едва не разрыдалась. Уильям стоял возле петли, на которой его собирались повесить. И выглядел так, будто его вытащили из самого ада.
Господи!
— Вы что, его сообщница? — спросил жирный потный мужчина, который стоял рядом с Уильямом.
Шарлотта встрепенулась, но никак не могла прийти в себя от происходящего.
Вот она нашла его, спустя целую вечность. Нашла, но…
У нее заболело сердце, когда Шарлотта снова посмотрела на замершего, грязного, мокрого и потрясенного Уильяма. Он снова был избит, красивое лицо в очередной раз покрытое царапинами и кровью. Волосы были грязными и влажными прядями укрывали нахмуренный лоб. Правая скула вздулась, являя гордый синяк, а нижняя губа была рассечена с правой стороны, и оттуда текла тоненькая струйка крови, которую пытались смыть капли дождя.
На нем была только рубашка, ставшая серой от грязи, и бриджи, в которых он был еще вчера утром. Он был босым, ноги до колен покрыты слоями грязи, которая осталась на нем вероятно после пребывания в жуткой камере, а ноги и руки закованы в кандалы, которые стерли запястья в кровь. Еще вчера он был свеж и здоров, лежа с ней на траве, а сейчас… Господи, что с ним сделали? Из него пытались сделать опасного преступника, которым он совершенно определенно не являлся, а теперь пытались повесить. У нее на глазах.
Содрогаясь, Шарлотта попыталась взять себя в руки. Не было больше страхов, не было больше сомнений. Она пришла сюда не только, чтобы спасти его. Она пришла сюда отвоевать любовь всей своей жизни, которая целых семь лет ускользала от нее.
Они не могли повесить его. Ни за что на свете! Только через ее труп!
У нее дрожали руки. Шарлотта с таким отчаянием хотела подойти и коснуться его, убедиться, что это на самом деле Уильям, ее Уильям, которого она не собиралась отдавать никому, что едва устояла на ногах. Хотела подойти и укрыть его
Вместо этого с усилием вернув себе самообладание, Шарлотта гневно посмотрела на того, кто отвечал здесь за происходящим.
— Нет! — заговорить она, проглотив комок в горле, когда снова заглянула в пронзительные бархатисто карие глаза. — Я свидетель!
Уильям задрожал и снова зарычал.
— Молчи!
О, как ей хотелось стукнуть его! По-прежнему самый невыносимый из людей! Как он мог даже допустить мысль о том, что сможет заставить ее молчать! Господи, неужели она была ему так дорога? Она хотела спросить об этом, но… потом, не сейчас…
Шарлотта развернулась и зашагала прочь.
Уильям в какой-то момент решил, что она подчинилась и вот сейчас уйдет, а потом его повесят, но Шарлотта… С грациозным движением приподняла юбки платья, а потом стала медленно подниматься по ступенькам помоста с таким видом, будто воинственная королева, собирающаяся вступить в битву со всем миром. И даже моросящий дождь окутал ее таким завораживающим сиянием, что он не мог оторвать от нее взгляд.
Ее вид так сильно потряс его и одновременно восхитил, что Уильям не заметил, как прекратился дождь. Зато увидел, как Шарлотта подходит к нему и… и гневно смотрит на виконта Хаксбриджа.
— Я свидетельница и могу подтвердить слова графа!
Виконт Хаксбридж с сомнением прищурился.
— И какие слова, позвольте узнать?
Уильям зарычал и медленно поднялся на едва гнущихся ногах, звеня сковавшими его цепями.
— Замолчи сейчас же!
Она встретила его яростный взгляд не только спокойно. В глубинах ее глаз таилась такая нежностью, что его пробрало до костей. Она смотрела прямо ему в глаза, когда заговорила вновь.
— Я свидетельствую о том, что знаю, где был лорд Холбрук в ночь убийства министра внутренних дел.
Толпа загудела. Кто-то насмешливо бросил.
— Конечно, в ее постели!
Уильям шагнул к ней, едва сдерживая себя. Черт побери, она хоть понимает, какой позор навлекает на себя и на свою семью? Или хочет, чтобы ее повесили вместе с ним?
— Шарлотта, ради Бога, что ты делаешь?
Лицо ее побледнело, губы дрожали, но она по-прежнему выглядела неумолимой, восхитительной.
— Спасаю тебя, глупый ты человек, — просто ответила она, как будто в этом заключался весь смысл ее жизни, когда он остановился перед ней.
Уильям внезапно ощутил такую слабость, что едва снова не упал. Прямо к нее ногам. Как часто за всю эту нескончаемую ночь он думал о том, чтобы еще раз увидеть ее. Лежа на холодном, грязном каменном полу, он умолял небеса дать ему еще один шанс, еще раз увидеть ее. Вот она стоит перед ним, а он не может говорить, потому что задыхается.
— Сердце моё, не нужно…
Она подошла к нему и, подняв руку, коснулась его щеки. Ее пальцы не только погладил его пульсирующую, саднящую кожу, но и отросшую, неухоженную поросль, вызвав в душе такую вспышку нежности, что он едва удержался от того, чтобы не поцеловать ее.