Эгоист
Шрифт:
Уильям напрягся.
— Шарлотта!
— … лорд Холбрук был со мной!
Понимая, что бесполезно, Уильям сам посмотрел на Хаксбриджа.
— Мы помолвлены!
Виконт изумленно смотрел на него.
— И где объявление?
— Мы еще не успели послать его в газеты.
Шарлотта с воинственным видом шагнула вперед, не выпуская его руку ни на одно мгновение.
— И если вы не поверите мне, дочери министра иностранных дел Британии, если вы повесите невинного человека, предлагаю вам сейчас же собрать вещи и покинуть страну, потому
Уильям пару секунд не мог дышать, а потом подошел к ней и потрясенно пробормотал ей в ухо:
— Я говорил тебе, какая ты божественная?
— А я говорила тебе, какой ты невыносимый? — произнесла Шарлотта, даже не глядя на него. — Помолчи, я тебе жизнь спасаю! — Она снова встретила уже не такой решительный взгляд виконта. — Ну так что, милорд? Что мне сделать, чтобы вы поверили моим словам?
Сейчас было важно спасти его, спасти любой ценой от этих глупцов, которые действительно собирались повесить Уильяма!
Хаксбридж достал из кармана платок и снова промокнул влажный лоб.
— Кажется… появились некоторые обстоятельства, которые мы должны тщательно расследовать.
— Отпустить! — крикнул кто-то в толпе.
— Отпустить лорда Холбрука и это милую леди!
— Пов-весить! — хмыкнул пьяный голос, но кто-то быстро его заткнул.
— Замолчи!
— Никаких дополнительных расследований! — решительно заявила Шарлотта, сжав в кулак свободную руку. — Вы отпустите его сейчас же, иначе я!..
— Вы отпустите его сейчас же! — раздался гневный голос Роберта.
Повернув голову, Уильям увидел, как тот выходит из своей кареты, которая резко остановилась на маленькой площади. Выглядел он неважно. Избитый, весь в синяках, в пыли и грязи, он держался за грудь одной рукой, будто придерживал сломанное ребро, а другую поддерживала Лидия, которая помогла ему выбраться наружу. Тяжело ступая, она под руку с мужем двинулась к помосту. Толпа расступилась. Лорд Хаксбридж вспотел еще заметнее.
— Лорд Колфрид!
Поднявшись на помост, Роберт брезгливо посмотрел на Хаксбриджа.
— Милорд, вы идиот! Как вам в голову пришло вешать моего шурина? Вы же знали, что я привлек его к поискам Леклера.
Виконт вдруг попятился.
— Но бумаги… Мы нашли их в доме у лорда Холбрука. Там значилось его имя.
Роберт скрипнул зубами.
— Любой зрячий смог бы определить, что их подделали.
Шарлотта вдруг ощутила такой гнев, что даже выпустила руку Уильяма. И шагнула к виконту.
— Вы что, знали, что Холбрук занимается поисками настоящего шпиона, и все равно собирались повесить его?
Виконт застыл у самого края помоста, побледнев, как полотно.
— Но свидетельства… И лорд Холбрук не хотел говорить, где был в ту ночь…
Никогда
Потрясенный до глубины души, Уильям быстро повернулся к надзирателю и гневно велел, протянув вперед руки:
— Снимай!
Тот быстро снял с его рук и ног кандалы, и только тогда Уильям подошел к Шарлотте, которую приветствовала толпа.
Он обнял ее за талию, развернул к себе и прижал наконец к своей груди, где все было пусто и невыносимо одиноко без нее.
— Ты самая потрясающая женщина на всем белом свете, ты знаешь об этом?
Она вдруг замерла, с ужасом посмотрела на все синяки, которыми было покрыто его красивое лицо, и, сокрушенно покачав голову, осторожно взяла его лицо в свои дрожащие, теплые руки.
— Боже правый, что они с тобой сделали?..
Уильям не обратил внимание на ее слова, опустил голову и крепко, безапелляционно, жадно и властно поцеловал ее. Прямо перед всеми. Толпа снова загудела, вверх полетели шляпки. Выглянуло даже солнце, осветив счастливы лица.
Шарлотта вся обмякла и привалилась к нему, чувствуя себя совершенно без сил после борьбы, которую… выиграла. Господи, она смогла отвоевать у жизни Уильяма!
— Уильям, — пробормотала она, собираясь вернуть поцелуй, но думала, как сделать это так, чтобы не задеть рану на его губы, только Уильям медленно отпустил ее.
Чтобы встать перед ней на колени.
Шарлотта ахнула, как и собравшаяся толпа, как и Роберт с Лидией, которая со слезами смотрела на брата.
Подавив стон боли, Уильям все же заставил себя встать на одно колено, которое болело меньше всего. И снова заглянул в глаза женщины, которую обожал до безумия.
— Шарлотта Уинслоу, ты бегала от моего предложения слишком долго. Скажи, что согласна стать моей женой, иначе я не отпущу тебя отсюда никуда, пока ты не согласишься.
Шарлотта смотрела на его разбитое лицо, на синяки и царапины, на грязную одежду, взлохмаченные волосы, и думала о том, что невозможно любить его больше, но именно сейчас любила его гораздо больше, чем могла себе даже представить.
Ноги ее задрожали, и она сама опустилась перед ним. Не видя и не слыша никого, она снова взяла его лицо в свои ладони. Пальцы ее невольно прошлись по поросли на его щеках.
— Уильям…
Глаза его потемнели.
— Скажи, что ты станешь моей, Шарлотта, иначе в моем спасении, вообще в моей жизни не будет никакого смысла. Я не смогу жить, если в моей жизни не будет тебя.
Она не заметила, как слезинка снова скатилась по щеке. Могла ли она даже мечтать о том, что когда-нибудь услышит эти слова из его уст, обращенные к ней? У нее перехватывало в горле, но Шарлотта потянулась к нему.