Эгоист
Шрифт:
Шарлотта удивленно вскинула темные брови.
— Почему же? Я думала, вы ладите друг с другом.
Морщинка у него на лбу стала глубже, когда он нахмурился.
— Она всегда была мне занозой в заднице. — Он даже не заметил, как его собеседница снова залилась густой краской. — Всегда ей нужно подать то, подать это. Уильям, ты не так всё делаешь… — Попытался он скопировать капризный голос молодой дебютантки. — Вечно недовольная всем!
Шарлотта ощутила, как в груди разливается щемящее тепло. Уильям преувеличивал. Она знала, что
— У нее уже двое детей, я права?
У Лидии были старшая дочь и двухлетний сын.
Уильям вдруг улыбнулся.
— Они ждут третьего.
Рука Шарлотты застыла. Она не заметила, как улыбнулась ему в ответ.
— О, я очень рада за них.
— Да, мы все рады за нее. Моя вечная заноза…
— И всё же вы были рядом с ней, пока она не вышла замуж.
Как бы он не вел себя, Уильям всегда старался быть сдержанным и не переступал черту, когда рядом находилась его сестра. За это Шарлотта уважала его еще больше, потому что не переставала радоваться тому, что в нем всё же имелись достоинства, которые она могла оценить. И уважать его.
— Мне пришлось, — вздохнул он устало.
Лицо его начинало приобретать обычный оттенок, потому что он немного расслабился, и боль, вероятно, отступила, чему Шарлотта была несказанно рада.
— Не говорите, что вас заставляла Лидия. Или того хуже, ваш отец.
Его лицо вдруг застыло, а потом резко исказилось.
— Никогда не говори мне о моем отце!
Он так резко произнес свои слова, что Шарлотта даже вздрогнула. Она знала покойного графа, знала, что он чрезвычайно замкнутый и несколько даже суровый человек, но он никогда не был строг к своим детям. Только… Уильям заговорил о нем так, будто ему было… невыносимо любое упоминание об отце. Шарлотта была встревожена и хотела задать ему вопрос, но не успела, потому что в комнату ворвался низенький, лысенький, в округлых очках доктор Мартин.
— Где больной?
С облегчением Шарлотта встала, не испытывая однако облегчения, когда пришлось отпустить Уильяма. Еще и потому, что она никогда прежде не видела его таким… расслабленным, близким и способным открыться ей с той стороны, какую она в нем никогда бы не подумала обнаружить.
— Мистер Мартин, как хорошо, что вы так быстро приехали! Скорее сюда. Это лорд Холбрук. И он… в него стреляли.
Мужчина в черном сюртуке и с саквояжем в руке замер у дивана.
— Стреляли?
Шарлотта кивнула.
— Да, это очень… деликатная тема, которую лорд Холбрук не желает обсуждать с другими, поэтому… очень вас прошу, не говорить об этом никому, пока не выясниться, кто пытался навредить ему. — Она заглянула в глаза доктора, которые прятались за линзами очков, и тихо добавила: — И моей семье тоже. — Она посмотрела с тем же выражением лица на Хопкинса. — Мои слуги так же не станут выдавать секрет лорда Холбрука, чтобы не подвергать его жизнь опасности.
Хопкинс кивнул, как сделал это и доктор, снимая с себя плащ.
— Где вы
— На улице.
Доктор Мартин, доставая свои инструменты из раскрытого саквояжа, который опустил на стол, быстро посмотрел на нее.
— Вы очень храбрая девушка, мисс Уинслоу.
Шарлотта неприятно повела плечом. Она бы не оставила Уильяма, где бы ни нашла его.
— Благодарю, но прошу вас заняться делом.
Кивнув, доктор взял острые ножницы и повернулся к притихшему Уильяму.
— Милорд, вы меня слышите?
Уильям простонал, по-прежнему полулежа на боку, выставив вперед раненое плечо.
— Ммм?
Доктор сосредоточился на кровавой ране, которая на фоне белоснежной рубашки казалась просто ужасающей, и склонился к нему.
— Мне нужно осмотреть вашу рану. Вам может быть больно…
— К черту… — ругнулся Уильям, даже не поморщившись.
— Вам следует выпить лекарство, чтобы…
— К черту лекарство! Я не стану пить то, что затуманит мне рассудок. Я и так едва соображаю. Хотите меня окончательно прикончить?
Доктор с печально улыбкой посмотрел на Шарлотту, затем снова на своего пациента.
— Мы хотим спасти вас.
— Тогда действуйте.
Доктор снова взглянул на Шарлотту.
— Мисс Уинслоу, я вынужден попросить вас покинуть гостиную. Это зрелище не для…
Шарлотта застонала и шагнула вперед.
— Господи, доктор Мартин, я не какая-нибудь кисейная барышня, которая при виде крови падает в обморок! Кроме того, как бы я вам не доверяла, я должна убедиться в том, что с ним всё будет в порядке, потому что я… в какой-то степени несу за него ответственность.
Она действительно боялась оставить Уильяма одного. Ей казалось, что если она уйдет, она… потеряет его, и это перевернет весь ее мир.
Вздохнув, доктор Мартин сосредоточился на деле.
— Милорд, мне придется снять с вас…
— Совершенно определенно вы с меня ничего не снимите!
— Почему? — недоумевал доктор.
— Я не могу пошевелиться, — едва слышно пробормотал Уильям. — Осматривайте меня так!
Поправив очки, доктор Мартин передал стоявшему рядом дворецкому пропитанное кровью полотенце и разрезал дорогой батист рубашки и тонкую ткань парчового жилета, чтобы добраться до раны. И застыл.
— Поднесите ко мне ближе свечу! — велел доктор.
Трясущейся рукой Шарлотта схватила канделябр и снова повернулась к Уильяму. И увидела, наконец, рану, большую, рваную дыру, из которой густыми толчками пробивалась багрово-черная кровь. Ей стало так дурно, что канделябр задрожал в руке.
— Мисс? — обеспокоенно прошептал доктор.
И тогда произошло нечто другое. Уильям открыл глаза и посмотрел прямо на нее.
— Всё будет хорошо. Не волнуйся.
Голос его прозвучал так сдавленно, так обреченно, что она едва не расплакалась. Это она должна была утешать его, а он… Он был самым невозможным из людей!