Эгоист
Шрифт:
Шарлотта резко покачала головой, сжимая в руке бокал и даже сегодня наблюдая сцену, к которой должна была привыкнуть за последние семь лет, но, увы, этого так и не произошло. Да, она была знакома с ним целых семь лет, но так и не научилась игнорировать его выходки. И каждый раз, когда он уходил из залы под руку с очередной женщиной, ей хотелось броситься за ними, расцарапать лицо незнакомке, а его… проткнуть его черствое, эгоистичное сердце чем-нибудь очень острым. И хоть Шарлотта не была такой кровожадной и жестокой, но порой эти сцены с его уходом доставляли ей столько боли, что она уже просто не знала, как с этим справляться.
Если
Иногда ей казалось, что в него вселился сам дьявол, потому что чем больше неприятностей он набирался, тем счастливее выглядел. И тем несчастнее делал свою семью, которая переживала за него. И хоть Лидия удачно вышла замуж и устроила свою жизнь, у них было еще пять сестер, о которых Уильяму, как старшому сыну и единственному главе семьи предстояло позаботиться. Но он заботился лишь о своих прихотях и с головой уходил в ночные кутежи, из которых едва ли выбирался по утрам.
Со дня его возвращения прошло семь мучительно долгих лет, но он так и не изменился. Разве только лицом, которое стало еще суровее, еще выразительнее, мужественнее, почти невозможное. Шарлотте, как и прежде, было тяжело смотреть на него, почти так же трудно заговорить с ним, как в первые дни знакомства. Если случайно сталкивались на балах, они просто обменивались приветствиями, узнавали, как дела в семье, Шарлотта неизменно просила передать теплый привет Лидии, после чего он удалялся, а позже уходил с очередной женщиной, с которой намеревался провести ночь.
Иногда Шарлотта ненавидела его и женщин, с которыми он уходил. Ненавидела за ту боль, которую он причинял ей, но потом была вынуждена признать самой себе, что это глупо, ведь он ни о чем даже не подозревает, но даже если бы что-то знал, ее переживания были ее личным делом. И как она могла сердиться или злиться на него за то, что он вёл ту жизнь, к которой привык?
Абсурдно. Всё это было слишком абсурдно.
Она сама загнала себя в ловушку, из которой не могла выбраться вот уже семь лет.
Как и сейчас, когда увидела, с каким решительным видом Уильям подходит к очередной своей жертве, вдове маркиза Хартли. Молодая и симпатичная с рыжими волосами, острым носом и надутыми тонкими губами, она весь вечер не спускала с него глаз.
Сердце похолодело в груди, когда Уильям взял протянутую руку маркизы и поднес к своим до боли красивым губам.
Рука самой Шарлотты невольно сжала ножку бокала с шампанским, к которому она так и не притронулась. На нее накатил жгучий гнев, но потом, когда она увидела, как Уильям привычным движением подходит ближе к маркизе и что-то шепчет ей на ухо, Шарлотту окатило холодное разочарование.
Боже правый, что она делает? Стоит тут и сожалеет о том, что он ни разу так и не подошёл к ней самой. Ни разу не целовал руку так, как другим дамам. Ей следовало взяться за ум, образумиться и…
Шарлотта вдруг отчетливо поняла, что с нее достаточно. Она не могла
Она просто настоящая идиотка, раз подумала, что может со временем все изменится, и он хоть бы раз увидит, заметит ее… Так она растратила свою молодость и превратилась в иссушенную старую деву двадцати пяти лет, на которую больше никто не желал смотреть. Да и с чего смотреть на завалявшийся товар?
Вся музыка, всё веселье, которым она наслаждалась сегодня, сопровождая свою вторую младшую сестру, которую они с матерью выводили в свет, стала раздражать и выводить из себя.
Развернувшись, Шарлотта направилась к матери и сестре Пенелопе, которая стояла рядом с мужем бароном Пентоном. Они являли собой красивую пару, обвенчавшись в прошлом году, когда Пенелопе было двадцать, и теперь они уже ждали пополнения. В этом году они появились, чтобы поддержать дебют Прюденс, которая очень волновалась в свой первый сезон, а сейчас кружилась в танце с очередным кавалером. Шарлотта была нескончаемо рада за них всех, но сегодня было крайне сложно ощущать радость, когда болезненно ныло сердце.
— Я хочу вернуться домой, — сразу же завила она, взглянув на мать. — У меня разболелась голова.
Прижав пальцы к виску, Шарлотта обнаружила, что вовсе не лукавит.
Виконтесса Уитлсфорд повернулась к ней. Ее серые глаза, которые унаследовала старшая из дочерей, вспыхнули беспокойством на тонком, тронутом слегка тоненькой сеточкой морщин, лице.
— Ты уверена? Мы же приехали совсем недавно. И ты так давно не видела Пенелопу.
Шарлотта неприятно поморщилась, когда особо громкие ноты музыкантов врезались в голову резким ударом боли, прострелив даже по спине и заставив ее вздрогнуть.
— Она ведь не уезжает завтра. — У нее и дыхание перехватило, когда краем глаза Шарлотта заметила, как Уильям уводит из зала вдову маркиза, которая жеманно улыбалась ему. Господи, она, наверное, никогда не привыкнет к этому, хоть и видела эти сцены почти тысячу раз! — Я очень хочу домой, — прошептала она, с трудом скрывая отчаянные нотки в голосе, потому что силы действительно покидали ее.
Мать печально покачала головой.
— Хорошо.
Пенелопа подошла и взяла сестру за руку.
— Я была рада повидаться с тобой. Приезжай завтра ко мне на чай. Давно мы не разговаривали по душам. Особенно теперь, когда твои бывшие поклонники снова обратили на тебя свой взор.
Сейчас у нее на душе кошки скребли, но Шарлотта предпочла не упоминать об этом. И тем более не желала говорить о поклонниках, с которыми общаться было так же тяжело и невыносимо, как и прежде.
Слабо улыбнувшись, Шарлотта кивнула и высвободила руку.
— Да, конечно. Обязательно приеду. — Взглянув на мать в последний раз, она устало добавила: — Я пришлю вам карету, как только доберусь до дома.