Его терапия
Шрифт:
— Рейвен, мне нужно срочно уехать, — он опустился на стул, отодвинув недоеденный тост. — Дела. Неотложные. Вернусь завтра, максимум послезавтра.
Ложка замерла в моей руке. Паника поднялась во мне волной.
— Но…
— Всё будет в порядке, — Адриан потянулся через стол и сжал мою ладонь. — Запрешься на все замки. Я всегда на связи. Если что-то — звони немедленно.
Он вытащил связку ключей из кармана и положил на стол перед мной.
— Проверь все окна и двери, — его слова звучали почти как приказ, а взгляд выдавал
Я кивнула, ощущая, как сердце колотится о ребра. Через двадцать минут его машина уже выезжала за ворота, оставляя меня наедине с недопитым кофе, пустым домом и гнетущей тишиной.
День одиночества растянулся, как резиновый. Я позвонила маме — её голос звучал неестественно бодро, что всегда выдавало её очередной “эпизод”. Она говорила о каких-то новых друзьях, и я сжимала телефон до боли в пальцах, зная, что это наверняка очередные собутыльники.
После разговора я долго сидела у окна, наблюдая за тенями, которые отбрасывали деревья на газон перед домом. Потом открыла ноутбук, решив проверить новости. Имя Дюбе выскочило в первых трех статьях — Роберт Дюбе, отец Лиама, анонсировал новый проект застройки элитного района. На фотографии он стоял с той же надменностью, что и его сын, только в глазах была холодная расчетливость, где у Лиама жила ярость.
К вечеру я прошла в библиотеку и взяла наугад какой-то психологический триллер. Но строчки расплывались перед глазами — мысли постоянно возвращались то к Лиаму, то к Скарлетт, то к маме.
Интернет в доме работал с перебоями. Сигнал то появлялся, то исчезал, словно насмехаясь над моими попытками отвлечься. Я хотела поискать информацию о случаях пропажи девушек в нашем городе, может быть, найти какие-то закономерности. Кто знал, может быть, я не первая от кого Скарлетт пыталась избавиться.
Связь снова пропала, когда я только начала читать какую-то статью. Чертыхнувшись, я вспомнила, что Адриан упоминал о роутере в своем кабинете.
Я никогда не заходила туда раньше — это казалось вторжением в его личное пространство. Но сейчас мне действительно нужен был интернет, это было почти жизненно необходимо.
Кабинет располагался в конце коридора. Массивная деревянная дверь поддалась с тихим скрипом. Просторная комната с книжными полками, рабочим столом и кожаным креслом выглядела стерильно аккуратной. Роутер я заметила сразу — он мигал на низкой тумбочке рядом со столом.
Наклонившись, я проверила провода, когда мой взгляд зацепился за необычно яркую красную папку, выделявшуюся среди других документов на столе. Я выпрямилась, и фамилия, написанная на ней крупными черными буквами, ударила меня под дых.
ДЮБЕ.
Сначала я решила, что мне померещилось. Протерла глаза, как в дешевом фильме, не веря тому, что вижу. Но буквы не исчезали, не превращались в другую фамилию. Они оставались на месте, словно неоновая вывеска, кричащая о чем-то, чего я еще не понимала.
Что
Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к папке. Внутренний голос кричал о том, что это неправильно, что я нарушаю доверие. Но другой, более громкий голос, напоминал о том, как странно Адриан уехал, о недосказанностях в его истории, о том, что я практически ничего не знаю о человеке, в доме которого живу уже вторую неделю.
Красная обложка открылась с тихим шорохом, угрожая правдой, к которой я, возможно, была совсем не готова.
Глава 11
Лиам
Две недели. Четырнадцать ёбаных дней без единой весточки от Рейвен. Я прожигал взглядом экран телефона, как будто мог силой мысли заставить её появиться, позвонить, написать хотя бы гребаное “привет”. Снова набрал — “абонент временно недоступен”. Всегда одна и та же механическая фраза вместо её голоса.
— Блядь! — швырнул телефон на пассажирское сиденье и ударил по рулю.
Город за окном моего Мустанга плыл размытым пятном. Я даже не помнил, куда конкретно еду. Просто газовал, сжимая руль до побелевших костяшек. Меня бесило собственное помешательство. Но ещё больше бесило то, что я ни хрена не мог найти эту девчонку.
Все мои контакты, все старые долги, которые можно было потребовать — всё пустое. Друзья только разводили руками, передавали одни и те же слухи. Её мать твердила одно и то же: “По личным делам, вернётся, когда посчитает нужным.”
Вчера я даже дошёл до того, что притащился на эти идиотские занятия по управлению гневом. Какая ирония — я едва сдерживался, чтобы не разнести там всё к чертям. Хантер, эта чопорная сука с её вечными нотациями, смотрела на меня, как на грязь под ногами.
— Рейвен не моя собственность, Лиам, — сказала она тогда. — И тебе не стоит вести себя так, будто она должна перед тобой отчитываться.
— Просто скажи, где она, — процедил я, надвигаясь на неё.
Хантер даже не дрогнула:
— Отойди. Немедленно. Или это станет последним занятием, на которое ты пришёл добровольно.
В её глазах читалась такая холодная уверенность, что я отступил. Впервые за долгое время меня поставили на место.
Особняк отца возвышался на холме, как чёртов мавзолей — такой же холодный и безжизненный. Я припарковался у ворот, на секунду подумав развернуться. Но звонок от него с формулировкой “семейный вопрос, не терпящий отлагательств” не оставлял выбора.
Роберт Дюбе, великий и ужасный, встретил меня в своём кабинете. Всегда в костюме, даже дома. Всегда с этим взглядом — будто оценивает, сколько я стою.