Его одержимость
Шрифт:
— Погладь белье, чика. Оно сшито из хорошей ткани. Тебе нравится?
О господи… Так он совсем о другом… Щеки жжет от стыда.
А вопрос о белье тоже сложный, потому что да. Нравится.
Но мне ужасно не хочется открыто признавать, будто что-то у Рейеса может меня радовать.
Не представляю, как мне быть. Он заявил, что для него все это — «игра». И если так, она стала на порядок сложнее.
Я провожу по ткани. Она черная, блестящая, гладкая и мягкая одновременно. Такой лифчик
И я говорю:
— Белье хорошее.
— Лучшее. А тебе самой нравится? — Рейес почти ощутимо давит на меня своим взглядом. Я смотрю на его крепкую шею. Поднять глаза выше — сложно.
Это подарок. Невежливо его не похвалить.
Я опять смущаюсь, но беру себя в руки. Надо скорее закончить этот тяжелый разговор и надеть хотя бы что-нибудь.
Cтоять при Рейесе голой ужасно неуютно. Надеть красивое белье — еще неуютнее. Моя кожа покрывается мурашками.
— Да, — я произношу очень тихо и регулирую лямки лифчика на нужную длину. Чем больше я чем-то занята, тем меньше эмоций.
Я стараюсь не думать, как жадно Рейес смотрит на мое тело. И что еще хуже — теперь он смотрит и мне в лицо.
Даже представить боюсь, что он захочет меня понять. Ведь тогда точно накажет.
У меня горят щеки, и слегка дрожат пальцы, но я справляюсь и надеваю лифчик. В груди немного жмет, и я поправляю чашечки.
Тяжелый взгляд Рейеса печет кожу. Мне сложно под ним вздохнуть.
Я быстро отворачиваюсь к коробке, достаю оттуда трусики и обмираю.
Нет. Они не стринги, вполне себе закрытые и плотные. Но они маленькие и очень узкие.
Кажется, пол уплывает у меня из-под ног.
— Я… не смогу это надеть.
Одним движением Рейес оказывается около меня. Точно так, как я представляла в кошмарах.
Я невольно втягиваю голову в плечи.
— Да, чика? Ты не принимаешь мой подарок?
Боже, какая я дура. Ну чего мне стоило перетерпеть?!
— Принимаю… Просто мне еще больно… там. А они такие узкие…
Рейес вдруг жестко поднимает мое лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои жуткие дьявольские глаза.
— Знаешь, как лечится эта боль, Анхела?
Я не успеваю ответить. Его лицо приближается к моему, и меня окутывает всепоглощающий запах Рейеса.
Я пытаюсь задержать дыхание, но только втягиваю его глубже.
А горячие губы Рейеса накрывают мои. Я сжимаюсь в ожидании боли, но отвернуться не могу — Рейес продолжает держать мое лицо.
Но движения его губ странно мягкие. Он просто касается меня, слегка захватывает и как будто дразнит. Прижимается и сразу отпускает.
Я замираю, не шевелясь и никак ему не отвечая.
У меня в голове не укладывается то, что сейчас происходит. Рейес, насильник и бандит, предложил мне
Но эта боль только из-за него.
А под кожей расползается странное тепло, и ощущение, что мои губы начинают гореть. Как будто Рейес забирает меня в ад, в котором живет сам.
— Пус… — вскрик замирает на губах.
Рейес принимает мой вздох за ответ и… его язык проникает мне в рот. Странно. Жарко. Как и все, что он делает, необратимо.
Я не могу даже пискнуть, охваченная этим поцелуем. Рейес больше не держит меня за лицо: одна его рука в моих волосах, а другая прижимает меня за попу.
Сильно, яростно, и я слишком отчетливо ощущаю, как его огромный каменный член вдавливается в мой живот.
В голове пусто, совсем никаких мыслей, и молниеносная паника накатывает на меня, как ледяная вода, вытесняя странную горячую пустоту.
Сейчас Рейес снова меня возьмет. Возможно, уже не прямо на полу, а на кровать кинет, но я уже ничего не соображаю от ужаса.
Отталкиваю Рейеса изо всех сил, а он не чувствует мое сопротивление.
Кто он и кто я. Здоровый бугай и щепка.
И я бью его в грудь, цепенея от ужаса.
Страх боли смешивается со страхом наказания. Я уже не я. Я — чистая паника.
Рейес отрывается от меня и смотрит настолько мутным, пьяным взглядом, что мне делается невыразимо жутко, хотя больше, кажется, невозможно.
А в следующее мгновение я оказываюсь прижата к Рейесу спиной, а его тяжелая рука лежит поперек моего горла.
— Спокойно, чика.
Спокойно?! Блять, спокойно?!
Меня колотит крупной дрожью, а из-за давящей руки на горле я даже вздохнуть не могу.
Рейес как чувствует и убирает руку. А мою попу обжигает раскаленный шлепок.
Больно. Унизительно. Ужасно.
Я больше не могу.
Страх, стыд, боль смешиваются во что-то невообразимое, и меня прорывает.
Судорожный всхлип. Еще один.
И меня накрывает лавиной плача. Не успокоиться. Не остановиться.
Я бьюсь в крепких руках своего мучителя, а он не отпускает. Только разворачивает меня лицом к себе. Я рыдаю в него, пачкая его белую рубашку слезами и соплями.
Плевать. Меня всю трясет и колотит, а Рейес молча прижимает меня к себе.
Не знаю, сколько это длится. Ничего больше не хочу знать.
Меня знобит, и горячие руки Рейеса теперь кажутся мне необходимыми.
Пусть лечит, сволочь. Пусть держит и не отпускает. Иначе я упаду.
У него вот упал, и я мстительно хочу, чтобы не вставал больше никогда.
Мне плохо и страшно. И плевать, что я одета в один только лифчик, но обнимаюсь с мужиком.
А когда Рейес вдруг разжимает руки, я чувствую почти физическую боль.