Его невеста
Шрифт:
Говорят, между близнецами существует очень сильная незримая связь. Что же получалось? Ната в своих видениях видела не своё прошлое, не своё будущее, а сестру? А как же лес, поляна, куда её приводил Федор? Всё перемешалось. Или ей удалось совместить несовместимое?
Значит, сестра-близнец.
Девушка распахнула глаза, открыла кран с холодной водой и брызнула несколько раз себе на лицо. Ната грустно улыбнулась. Умыться бы по-человечески. В этом случае она превратится в зебру и пойдет пугать Федора непрезентабельным внешним видом. Лукавила. Федор
Холодные брызги помогли немного.
Ната выпрямилась и посмотрела на руки.
Не дрожат. Да и паники нет.
Она собрана, как никогда.
Наташа развернулась и снова вернулась в комнату. Ничего не изменилось за время её ухода, а Людмила Игнатьевна, как сидела, спрятав лицо в ладонях и глуша рыдания, так и продолжила. Наташа подошла к маме и присела перед ней на корточки.
— Мам, — голос всё же дрогнул.
Женщина мотнула головой.
— Мам, — Наташа попыталась отвести руки матери в стороны, но родительница оказалась не менее упрямой.
— Я не смогла… не смогла противостоять…
— Тебя никто не винит. Мам, посмотри, пожалуйста, на меня. Пожалуйста…
Наташа сама не заметила, как начала плакать. Защипало щеки, и она раздраженно провела тыльной стороной ладони по одной щеке, с легким удивлением увидев влагу.
— В тот год, когда ты родилась, Наташа, случился Прорыв, — голос Федора врезался в сознание Наты, успокаивая и забирая часть внимание на себя. Всё, что касалось истории соприкосновения двух миров, неимоверно её интересовало. — Низшие демоны устроили переворот. Они воевали между собой, других почти не затрагивая. Пришлось привлекать некромантов, чтобы остановить кровопролитие. Таким образом, некромантам дали послабление, хотя в обычной жизни они не высовываются особо.
— А что значит Прорыв?
Наташе удалось всё же отвести руки матери от лица.
Две женщины смотрели друг на друга. Ната видела всё, что испытывала мама: боль, отчаяние, дикую, ни с чем не сравнимую и ничем не заглушаемую тоску. Вот почему Людмила Игнатьевна иногда вечерами долгие часы смотрела в пустоту, приглушив свет и закутавшись в старый потертый во многих местах плед.
Плед, который был с ними всегда. Как помнила себя Ната.
— Когда нелюди несанкционированно переходят между мирами. Не только у двуликих есть Старейшины. Есть и общий, назовем его, межрасовый Совет. Они контролируют баланс, который нельзя нарушать.
Ната сильнее сжала руки матери, говоря рукопожатием, что ни она, ни Федор — никто её не осуждает. И не осудит.
— Почему Старейшины ничего не предприняли?
— Там… какой-то договор…
Наташа обернулась и посмотрела на Федора.
— Басур был одним из тех, кто урегулировал вопрос с низшими демонами, — объяснил мужчина.
— Но при чем тут ребенок? Младенец?
Если бы Наташа не видела сестру в той пещере, она бы решила, что задуманное — для жертвоприношений.
С ума сойти. Пару недель назад она жила
Из воспоминаний. Чужих. Вполне реальных.
И эти воспоминания видел другой человек.
— Не могу знать.
Ната медленно кивнула.
— Мы найдем её. Мам, ты меня слышишь?
Людмила Игнатьевна замерла. Задрожала. Сильнее сжала руки дочери.
— Обязательно найдем, — Наташа снова посмотрела на Федора.
Тот в свою очередь смотрел на неё, и с каждой долей секундой между ними образовывалась нить, что сильнее цепей. Любых клятв, обещаний. Росписей. То, что невозможно порвать.
— Найдем же?
— Даже не сомневайся.
ГЛАВА 16
Давно Федор не был в городе, и в этой квартире в частности. Парадокс заключался в том, что эта квартира покупалась, как их с Ариной семейное гнездо, но Арина ни разу не переступила этот порог.
Дом выбирали вместе, квартиру — он единолично. Арина всегда была чем-то занята или в отъезде находилась. Они даже шутили по этому поводу.
Странно.
Федор усмехнулся и положил раскрытую ладонь на стеклянную стену. Опустил голову и посмотрел вниз.
Красиво.
Он привел сюда Наташу. Интересно, она понимает всю серьезность происходящего? Иногда ему казалось, что да. А иногда он смотрел на неё, и ему хотелось перекинуть её через колено и как следует приложиться ладонью по её тугой попке.
Зря он подумал про её попку…
Не только Наташа никак не могла справиться с переменами. Он сам чувствовал себя нестабильно. Забыл, что значит, когда женщина рядом.
Своя…
Вкусная. Идеальная для него.
Он готов ждать. Столько, сколько понадобится. Никуда не будет её подгонять. Постарается максимально доступно разъяснить про новую реальность.
Наташа ему нравилась. Сейчас он готов был признать, что запал на неё с первой встречи. Непонятно, устоял бы перед девочкой, не окажись она омежкой. Выгнал бы или, напротив, попытался бы задержать, начать ухаживать. Черт! Он уже и забыл, как это — завоевывать женщину.
У Федора всегда кто-то был. Девочки, которые примыкали к нему ради статуса, защиты. Влияния, денег, перспектив. Просто на ночь. Пара, с которой он рано или поздно встретится. Федор жил, работал, убивал. Защищал свою территорию и этот мир. Всё шло так, как должно идти.
С Наташей всё иначе. Её привезли к нему в дом, чтобы выдернуть из заточения. И дураку понятно, на что рассчитывали его родственники. Что ж, в принципе, он не против вернуться. Три года — достаточный срок, чтобы понять, куда он дальше хочет двигаться.
Отдохнул — можно снова в бой.
Бой, кстати, уже был.
Прорыв. На его, мать вашу, территории.
Хотя… ожидаемо. Те, кто пытается прийти сюда, тоже отслеживают изменения двуликих. Ищут слабости, моменты, когда лучше напасть.