Его невеста
Шрифт:
Член стоял камнем. Ныл. Появились неприятные ощущения в паху. Плевать…
Да и кто остался бы равнодушным, увидев такую красоту?
Хорошо, что Наташа была девственницей. Иначе он не успокоился бы, пока не узнал про всех её любовников. Что бы с ними сделал — другой вопрос.
Он снова дотронулся до неё губами. Ещё раз и ещё. Вкусная… Сладкая.
Наташа реагировала на каждое прикосновение. Лизнул — она застонала. Поцеловал клитор — подалась вперед. Федор вслушивался в её сбившееся дыхание. Как оно тяжелело, менялось. Он помнил, что причинил ей дискомфорт.
Он с наслаждением ласкал её. Она была невероятной. Маленькие губки. Набухшие. Сочные. Федор и сам периодически стонал, не сдерживаясь. Башку срывало от нетерпения, от неутоленной жажды. Зверь ликовал, пробуя её. Так. Во-от так. Снова и снова.
Присваивая её себе.
Только его.
Навсегда.
Когда бедра Наташи задрожали, Федор усилил напор, продолжая ласково её удерживать.
Она кончала, выгнувшись и пытаясь выскользнуть из его рук. Протяжно застонала, потом сорвавшись на крик. И сразу обмякая. Федор не отпустил её сразу. Поцеловал лобок, сначала одну внутреннюю сторону бедра. Потом вторую. И выше, к подрагивающему животику.
— Федя…
— Как ты, маленькая?
Наташа открыла глаза и смотрела на него. Взгляд слегка мутный, довольный, с долгожданной поволокой. Федор расставил обе руки по сторонам от её бедер, таким образом нависнув над ней. Он не мог сейчас отойти в сторону. Его грудь шумно поднималась и опускалась, каждый мускул во всем теле напряжен до предела.
Наташа тоже смотрела на него.
— Это… — она облизнула искусанные, так же чуть припухшие губы. — Впечатляюще. Теперь я хочу.
Он сначала не понял, эйфория и восторг продолжали гулять в крови.
Ната потянулась к нему и положила обе ладошки на его обнаженную грудь. Федор сжал зубы с такой силой, что послышался легкий скрежет.
— Ната.
— Я тоже хочу, — упрямо повторила она и неумелыми порывами попыталась заставить его подняться.
Он сделал, что она просила, и повторно шумно втянул воздух сквозь сжатые губы, когда её пальчики коснулись его живота. Прошлись по косым мышцам, задели островок кожи, где заканчивались джинсы.
— Помоги мне, — прошептала она, начиная расстегивать пуговицы на ширинке. Напрягшийся член больно пульсировал, рвался на свободу.
Федор не стал лукавить. Он тоже хотел продолжения. Ловко справившись с пуговицами, снял джинсы вместе с боксерами. Наташа видела его обнаженным, поэтому он спокойно распрямился, стараясь не акцентироваться на том, что её лицо находилось напротив её паха.
Она дотронулась до его головки, положила член на руку, примеряясь. Федор позволил. Всё для неё, как она захочет. Он готов ей позволить делать с ним всё, что ей вздумается. Хочет исследовать, ласкать, трогать его — пожалуйста. Он только рад.
Чертовски.
Наташа напоминала ему малышей, только-только оторвавшихся от мамки и начинающих самостоятельно исследовать мир. Робкие, полные любопытства, они преодолевали страх, сомнение и шли вперед с горящими глазами. У его Наты пылали щеки. Она склонила голову и обхватила головку губами.
Федор откинул
Она устремилась дальше. Глубже. А потом и вовсе начала интенсивно двигаться, лаская его пальцами у основания. Её неумелые ласки напрочь лишали его воли. Теплота её рта. Язычок, что трогал и исследовал. Пробовал.
Почувствовав, что на грани, Федор аккуратно оторвал Наташу от себя и едва не взвыл, когда увидел обиду на её лице.
— Что…
— Нет, иначе я кончу тебе в рот.
Глаза девушки распахнулись, и Федор готов был поспорить, что она обдумывала и такую возможность исхода вечера.
Но сделала иначе. Сместила попку ближе к спинке дивана и снова развела ножки, приглашая его. Федор снова покачать головой.
— Отдохни.
— Федор, но ты…
Он, чертыхнувшись, рухнул рядом с ней, забрал её руку себе и вернул на член.
— Подрочи.
В сексе Федор предпочитал вещи называть своими именами. Наташа с готовностью потянулась к нему, её маленькая ладошка обхватила член и начала движение. Он показал, какой темп ему необходим.
— Вот так… Да, маленькая… Ещё.
Кончал бурно, излившись себе на живот и грудь и пристально наблюдая за реакцией Наташи. Мало
ли…
Его истинная не отвернулась, не скривилась. Наоборот, втянула в себя воздух и довольно улыбнулась.
ГЛАВА 17
Утром Наташа позвонила маме.
Та ответила сразу же.
— Привет, дочь.
И голос виноватый.
— Привет, мам.
— Как ты?
— Я всё знаю, мам…
— Я знаю, Натуль.
В горле образовался ком. Захотелось, как в детстве, спрятаться на груди матери и тихонько рыдать, молча выплакивая все свои страхи и проблемы, какие-то озвучивая, какие-то тая в себе.
Было много вопросов, которые тоже хотелось задать. Наверное, не время. Или уже поздно, потому что Наташа ничего не спросила. Мама сделала всё, что было в её силах. Огораживала дочь от постороннего вмешательства, давая необходимую информацию, чтобы не выделяться, чтобы не чувствовать себя изгоем. Детская и подростковая психика могла не справиться, и Наташа каждого мужчину воспринимала бы врагом.
Она справилась с собой и заговорила на отстраненную тему. Ей показалось, что мама вздохнула с облегчением. Наташа собралась. Она приняла правильное решение. Её порадовало, что мама эти дни провела не в беспокойстве за неё, а живя обычно. Но и продолжало коробить от того, что кто-то вмешался в её жизнь.
Федор, когда увидел, что она звонит матери, ушёл в другую комнату, как поняла Наташа, по направлению к кабинету. Она была благодарна мужчине за то, что он позволил ей побыть одной.
Ещё немного поговорив с мамой, та пожелала ей всего хорошего, и они прервали разговор. Мама ни разу не спросила, с кем она. Видимо, и это тоже знает. А также наслышана и про Федора.