Его грешные пути

Джеймс Саманта

Мередит охватило отчаяние. Камерон предложил ей выйти за него замуж, а она отказалась! Она совсем спятила! Разве можно отказываться от того, о чем она так страстно мечтала?

Следующая неделя прошла для нее как в тумане. Она не могла говорить о том, что произошло между ними, даже с Глендой. Гленда тоже не знала, куда он исчез. Мередит подумала, что, может быть, Иган знает. Но она боялась обращаться с расспросами к этому суровому воину, который по-прежнему смотрел на нее с подозрением.

Она

знала, что Камерон вернется. Но когда? И еще неизвестно, что будет, когда он появится. Она без конца убеждала себя, что ей безразлично, когда он вернется — и вернется ли вообще…

Но сердце говорило другое. День проходил за днем, и она начата тревожиться. Все ли у него в порядке? Не случилось ли с ним беды? А вдруг его схватили ее соплеменники? А вдруг он, холодный и недвижимый, уже лежит в сырой земле, как его отец и братья?

Все ее мысли, все ее молитвы были только о нем.

Прошло две недели, и наконец однажды вечером она услышала радостные крики во дворе крепости. Мередит, которая в последнее время плохо спала, только что прилегла вздремнуть. Вздохнув, она нехотя поднялась с кровати и выглянула в окно. По двору сновали люди, но все было как обычно. Едва она успела снова положить голову на подушку, как в комнату ворвалась Глен-да. Ее широко расставленные золотистые глаза сияли от возбуждения.

— Он вернулся! — объявила она.

Мередит приподнялась на локте, удивленно вздернув тонкую бровь. Она изображала спокойствие, которого вовсе не испытывала.

— Кто вернулся?

— Ты отлично знаешь, о ком идет речь. Камерон вернулся! — Гленда сдернула простыню с плеч Мередит. — Поторапливайся, Мередит, вставай, потому что он желает тебя видеть. Он ждет тебя в зале!

Мередит очень хотелось сказать, что если ему нужно ее видеть, то пусть сам придет к ней. Но что-то в поведении ее подруги подсказало ей, что этого делать не стоит. Лицо у Гленды было встревоженное и возбужденное. Но когда Мередит захотела узнать, в чем дело, Гленда решительно покачала головой.

— Все в порядке, — только и сказала она, помогая ей встать. — Ну, живо, давай я помогу тебе одеться.

К удивлению Мередит, Гленда, торопившая ее, тем не менее настояла на том, чтобы Мередит надела нарядное платье из мягкой овечьей шерсти цвета зеленой листвы, которое красиво сочеталось с ее огненно-рыжими волосами.

— Какая разница, что на мне надето. Все равно ничто скроет мою обезображенную фигуру. Я стала похожа на спелую грушу!

— Ты ждешь ребенка, — прервала ее ворчание Гленна, — и никто не ожидает, что ты останешься стройной, как тростинка. А теперь я расчешу твои волосы.

Гленда работала щеткой до тех пор, пока волосы не заблестели, как атлас. Но когда Мередит хотела заплести их в косу, Гленда ее остановила.

— Не

заплетай косу! Так красиво, когда твои волосы ниспадают по спине.

Наконец Гленда, критически осмотрев ее, объявила, что они могут идти.

Мередит, у которой замирало сердце при мысли о возвращении Камерона, вспомнила резкие слова, которыми они обменялись перед разлукой. И ей сразу расхотелось встречаться с ним, тем более в присутствии целой толпы.

Спустившись по лестнице вместе с Глендой, Мередит, к своему ужасу, обнаружила, что в зале полно людей. Однако она без труда разглядела среди них Камерона. Он возвышался над всеми, одетый в плед и килт.

Ее вдруг охватила дрожь. Если бы не Гленда, тянувшая ее за рукав, она не нашла бы сил пересечь зал и подойти к нему.

В это мгновение он заметил ее. Слегка кивнув головой, он холодно промолвил:

— А-а, Мередит. Наконец-то.

Она и завидовала ему, и возмущалась: он, похоже, полностью владел собой. Не успела она ему ответить, как он повернулся и жестом поманил к себе человека, стоявшего возле камина.

К Камерону подошел маленький хрупкий человечек с добрыми глазами и улыбнулся Мередит. У него была круглая, совершенно лысая голова. Мередит ошеломленно ус тавилась на него. Силы небесные, но этот человек в черном одеянии мог быть только…

— Это отец Уильям, — вкрадчиво произнес Камерон. — Я привез его сюда, чтобы он нас обвенчал.

У Мередит бешено заколотилось сердце. Он деспотичен, как всегда! Он не просил, не умолял, не уговаривал, а просто делал то, что хотел.

Он взял ее за руку.

— Ну как, милая? Мой сын растет в твоем животе, а священник стоит перед тобой. Что ты на это скажешь? Мы сегодня поженимся?

Это был вызов. Такой же, какой бросила ему она перед его двухнедельным отсутствием. Что она тогда ему сказала? Я не выйду за тебя замуж, даже если ты приведешь священника в эту комнату. Он смотрел на нее без улыбки, с серьезным, даже торжественным выражением лица. Однако где-то в самой глубине серых глаз сквозила нежность.

Ей хотелось разреветься от злости. Он опять загнал ее в угол! Она любила его, очень любила, но в данный момент готова была его растерзать.

Она не знала, как ей вести себя в этой ситуации. Зато он, кажется, все рассчитал: поставил ее перед своими людьми-и перед священником! — уверенный в том, что теперь-то она ему не откажет!

Она действительно не могла отказать… но и сказать «да» тоже не могла.

Она пошатнулась, едва сдерживая слезы, и взглянула на Гленду, у которой глаза тоже были на мокром месте. Гленда едва заметно кивнула.

Мередит перевела взгляд на Камерона.

— Я должна исповедаться, — только и сказала она.