Его грешные пути
Шрифт:
У Камерона екнуло сердце. Ему никогда не приходило это в голову.
— Что ты хочешь сказать, Гленда? По-твоему, я должен жениться на ней? Ведь она Монро, дочь Рыжего Ангуса!
— Но это не послужило препятствием, когда ты уложил ее в свою постель?
Он почувствовал угрызения совести. На этот вопрос у него не было ответа.
— Скажи мне, Камерон, ведь ты не отрицаешь, что эхо твой ребенок?
— Нет! — горячо запротестовал он. — Это мой ребенок, и я признаю его своим!
— В таком случае, — продолжала Гленда, пристально глядя ему в глаза, — я на твоем месте подумала бы вот о чем: если
Она ушла, а он, оседлав коня, поднялся на седловину в горах, высоко над Данторпом. Там он остановился и окинул взглядом открывавшуюся взору величественную панораму. Горные вершины вокруг были окутаны туманом. Далеко внизу простиралась долина. Насколько видел глаз, вдаль уходили цепи холмов. Все вокруг застыло в молчании, как будто весь мир затаил дыхание.
Грудь у него раздувалась от гордости. Это были земли Маккеев. Его земли. Земли, которые со временем перейдут к его сыну, потому что Камерон был уверен, что у него родится именно сын.
Но жениться на Монро, дочери убийцы своего отца… Боже милосердный, простит ли его когда-нибудь за это отец? С другой стороны, если он не женится… то простит ли его сын?
Он закрыл глаза. И представил себе… Мередит. Мередит с золотисто-рыжими волосами и глазами голубыми, как небеса. Мередит, миниатюрную и изящную, слегка отяжелевшую теперь, потому что она носила его ребенка. Его сына.
Он улыбнулся. Она считает себя слабой и нерешительной, но Камерон еще никогда не встречал такой храброй женщины. Он вспомнил, как она спала, прижавшись к его боку и доверчиво положив маленькую ручку ему на грудь. Откровенно говоря, он был очень удивлен, что она вообще ему уступила. Нет, подумал он, она не капитулировала, она сражалась с ним с первой минуты их знакомства. Было совсем не легко уложить ее в свою постель. Но его страсть лишь сильнее разгорелась от этого. Его желание не остывало, он не мог насытиться ею.
Он понял, что желание его никогда не пройдет, потому что она давала ему такое полное удовлетворение, какого он никогда еще не испытывал. Он убеждал себя, что это всего лишь похоть. Однако его чувство было гораздо глубже, просто он боялся себе в этом признаться. Она овладела его душой и сердцем. «За похищение из монастыря, — подумал он, — я заплатил душой и сердцем — ничего себе сделка!»
Конечно, нельзя отрицать того, что он привез ее в Данторп против ее воли. Правда, в то время он не знал о том ужасе, который погнал ее в Конниридж. Тут внутренний голос ядовито напомнил ему, что и после того, как он узнал об этом, он продолжал делать то, что намеревался. Он заставил ее забеременеть, снова подчинив ее своей воле. Он всегда поступал по-своему, не оставляя ей выбора…
Назад, в Данторп, он мчался сломя голову, словно одержимый демонами. Отчасти так оно и было: его преследовали демоны совести! Когда он приехал, было уже довольно поздно, и в главном зале почти никого не осталось, кроме двух-трех человек, засидевшихся за кружкой эля.
Схватив свечу, Камерон решительно направился к лестнице, ведущей в северную башню.
Он распахнул дверь в их комнату. Мередит уже лежала в постели. Услышав шаги, она подняла голову.
— Камерон? —
— Выходи за меня замуж, Мередит!
Глава 20
Мередит тупо уставилась на него, уверенная, что ей это снится. Окружающие предметы наклонились, покачнулись, потом вновь обрели устойчивость.
Нет, это не сон. И Камерон ей не пригрезился, а стоял перед ней, выпрямившись во весь свой огромный рост.
Эти слова должны были обрадовать ее, ведь она мечтала когда-нибудь стать его женой, но почему тогда они отозвались в ее душе такой болью?
Прикрыв простыней грудь, она едва заметно покачала головой.
— Почему? — тихо спросила она. — Почему ты решился на это?
— Я отец этого ребенка, — сказал он, пристально глядя ей в глаза. — Мы должны…
Ребенок! Ей следовало бы сразу догадаться об этом! Неожиданно для себя она так разозлилась, что у нее потемнело в глазах.
Она расправила плечи и гордо выпрямилась, несмотря на то что на ней была надета одна лишь ночная рубашка.
— В ту ночь, когда ты выкрал меня из монастыря, ты заявил, что если бы тебе была нужна женщина, то ты выбрал бы не меня. Теперь послушай меня, Камерон из клана Маккеев: если бы мне нужно было выбрать мужа, то я выбрала бы не тебя!
Камерон упрямо выпятил челюсть.
— Леди, — проворчал он, — но вам действительно нужен муж. И вот подтверждение моих слов! — Он отбросил в сторону прикрывавшую ее простыню и положил ладонь на ее округлившийся живот.
Мередит оттолкнула его руку и спрыгнула с кровати.
— Я не выйду за тебя замуж, потому что я всего лишь орудие твоей мести! Я для тебя трофей, захваченный у врага!
— Это неправда…
— Если это неправда, то сообщи моему отцу, что я жива.
У Камерона сверкнули глаза. Он промолчал, но каменное выражение его лица было красноречивее всяких слов.
— Видишь, ты не можешь этого сделать! — воскликнула она. — Ты этого не сделаешь! А я не выйду за тебя замуж!
Поняв, что уговаривать ее бесполезно, он грубо выругался. Не будет он ее упрашивать, черта с два!
— Говори что хочешь, — заявил он сквозь зубы. — Это ничего не изменит.
— Как бы не так! Ты заставил меня приехать сюда. Ты сделал меня своей пленницей. Ты опозорил меня. Унизил. Ты заставил меня забеременеть, но выйти за тебя замуж ты меня не заставишь! И я не выйду за тебя замуж, даже если ты приведешь священника в эту комнату!
Ее слова падали, словно камни. Он долго смотрел на е Тяжелым взглядом. В других обстоятельствах она, возможно, отступила бы под напором гнева, который источали его холодные серые глаза.
Но ей удалось собраться с силами и не отступить. Однако в тот момент, когда ей стало невмоготу выносить затянувшееся напряженное молчание, он круто повернулся и вышел из комнаты. Второй раз за этот день он ушел, не сказав ни слова.
Мередит показалось, что в комнате стало темно. Ноги у нее подкосились, и она без сил опустилась на пол. — Камерон! — глотая слезы, позвала она. — Камерон! Но Камерон не слышал ее. Он не вернулся в ту ночь. И даже на следующую ночь…