Его девственница

Пейдж Сабрина

Затем он перестает гладить меня, оставляя мою киску пульсировать вокруг своих пальцев.

– Это были мои извинения, - говорит он. – А это твое наказание за то, что ты ходила на вечеринку и вела себя как маленький ребенок.

Он вытягивает пальцы из меня, оставляя мою киску пустой и желающей. Я в разочаровании хнычу, когда он вынимает пробку из ванной.

– Я не вела себя как ребенок, - протестую я.

Он держит пушистое полотенце.

– Вылезай из ванны, хулиганка, - приказывает он,

улыбаясь уголком рта.

– Тебе следует быть добрее ко мне, - говорю я ему. – У меня похмелье.

– Ох, я буду очень добр к тебе, - обещает он, заворачивая меня в полотенце и плотно прижимая к себе.

– Очень-очень?

– Очень-очень, - говорит он, подхватывая меня, завернутую в полотенце, на руки. Он несет меня в спальню и укладывает на кровать.

Затем он раздевается передо мной, все это время его глаза сосредоточены на моих. Наблюдение за тем, как он раздевается, должно бы отвлекать меня от ноющей пустоты между ног, но это не так. Это лишь напоминает мне, как сильно я хочу его.

Он потрясающий. Его грудь широкая, а пресс жесткий и выделяющийся из-за его регулярных пробежек.

Я никогда не видела его полностью обнаженным. Все, чем мы занимались до сих пор, было страстным и поспешным, бешеным и скрытным – прямо противоположным тому, что происходит сейчас.

Я резко вздыхаю, когда вижу его полностью раздетым.

Он великолепен.

И он мой.

– Ты точно уверена, маленькая девочка?

Да ты издеваешься?

Я фыркаю от смеха.

– Эм, да.

– Тебе смешно?

– Нет, - я задыхаюсь, когда он пересекает пространство между нами и стягивает мое полотенце, досуха вытирая меня. Он прямо передо мной: голый, с большим и твердым членом. – Совершенно не смешно.

Мои руки поднимаются к нему, и я позволяю себе ладонями пробежаться по его прессу. Я вожу руками по его бедрам и ягодицам.

Он мой. Каждый его дюйм – мой.

С первого взгляда все в нем неправильно. Я осознаю это. Он старше меня. Он мой профессор. Все это – ужасная затея.

Но я хочу его больше жизни.

Мистер Гейб приподнимает меня за талию и толкает обратно на кровать, как будто я легче перышка.

– Я предупреждал тебя, - говорит он, а его голос хриплый. – Я не джентльмен.

Его слова посылают мурашки по рукам и бедрам. Темный взгляд заставляет мои волосы встать дыбом. Мои соски превращаются в твердые маленькие камешки, и все мое тело находится на краю, предвкушая его следующий ход.

– Я не хочу джентльмена.

Он издает низкий гул.

– Я порву тебя, если не буду осторожен, маленькая девочка.

Мой желудок совершает маленькие кульбиты. Его темное обещание делает меня мокрой.

– Я хочу, чтобы меня трахнули, - шепчу я.

Помогите

мне небеса, я хочу принадлежать ему.

Я лежу на спине, когда он спускается вниз, и, кладя ладони на внутренние стороны моих бедер, раскрывает их. Он опускает голову и прижимает губы к внутренней стороне одного бедра, а затем другого. Моя спина рефлекторно выгибается в ответ на ощущение его губ на моей коже.

– Каждый твой дюйм станет моим, - бормочет он. – Эти бедра… - его рот проходится между моих ног, и мне кажется, что я могу умереть от этих ощущений. – Эта киска…

– Твои, - стону я.

Губами он обхватает мой клитор.

– Этот клитор... Мой.

– Твой, - шепчу я. Мои руки ложатся на грудь, и я беззастенчиво трогаю себя перед ним, большими пальцами гладя свои соски, пока он лижет меня. Обычно я слишком робкая, чтобы делать что-то подобное, но в данный момент мне плевать.

Я слишком возбуждена, чтобы заботиться об этом.

Он одной рукой удерживает себя надо мной, а другой ласкает меня между ног, снова вставляя в меня пальцы.

– Эта тугая маленькая киска… - говорит он, глядя на меня. – Моя.

– Твоя, - стону я.

– Посмотри на меня, Пьюрити, - приказывает он. – Не смей кончать, пока мой член не окажется внутри тебя. Ты поняла?

– Но я нуждаюсь в этом, - скулю я. Разве он не понимает, насколько я близка к оргазму?

– Ты должна кончить на мой член.

– Но я не могу больше ждать, - протестую я. Мне все равно, что я практически умоляю его. – Прошло столько времени…

Он вынимает пальцы, и я чуть ли не плачу. Он хватает одну из моих рук и поднимает ее над моей головой, прежде чем дотянуться до другой и сделать то же самое. Мои руки прижаты к голове, он кладет одну из своих ладоней на мои руки и парит надо мной, пока его член прижимается к моему входу.

Он так близко ко мне, что если бы я немного приподняла бедра и направила бы свою киску под правильным углом, думаю, он скользнул бы прямо внутрь меня. Я слишком возбуждена, чтобы ждать.

– Прошла уже неделя. Неужели ты так сильно пристрастилась к оргазмам, что одна неделя без моих пальцев или моего рта привела тебя к тому, что ты умоляешь меня заставить тебя кончить?

– Да, - я хнычу.

Мне должно быть стыдно за свою жадность, но этого не происходит. Чревоугодие – это грех, так учил меня думать мой отец. Но мне не кажется, что когда-нибудь я смогу насытиться этим мужчиной.

– Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы мой член оказался внутри этой тугой маленькой киски, - требует он, протягивая свободную руку между моих ног и направляя свой член к моему входу. Его другая рука прижимается к моим ладоням, и мои пальцы сжимаются в его руке, когда его член толкается в меня.