Его девственница

Пейдж Сабрина

– Начиная с Пенсильвании, - дразнится он.

– Надо же с чего-то начинать, - Я задумываюсь о том, как много сделала миссис Купер для того, чтобы помочь мне поступить в колледж. – Она позволила мне прочитать все книги, которые мой отец никогда бы не разрешил. Типа как «На дороге», например. Мой отец охренел бы, если бы узнал, что я читала эту книгу.

Гейб фыркает.

– Миссис Купер уже долгое время живет в Саус Холлоу. Она всегда была довольно строптивой. Пыталась заставить меня читать, но в детстве я ненавидел это дело. Она бы охренела, если бы узнала, что я вырос и

стал писателем, а затем профессором.

– Она знает, что ты писатель, - говорю я ему, удивляясь, что он думает, будто в Саус Холлоу каким-то образом могут не знать о его успехе. – Я миллион раз перечитывала все твои книги, потому что она давала их мне.

Он выглядит ошеломленным.

– Ты читала их?

Мое лицо розовеет.

– Ну, может быть не миллион раз.

– Нет, продолжай, - говорит он, улыбка играет на его губах. – Расскажи мне больше о том, насколько ты одержима моими книгами и насколько они восхитительны.

– Пошел ты, - говорю я, смеясь.

– Так ты преследовала меня, не так ли?

– Ничего подобного, - протестую я. – Это миссис Купер заставила меня подать заявление. Ну, точнее, она заставила меня подать заявления в разные колледжи. Я собиралась попробовать поступить лишь в государственный колледж. Это то, к чему я стремилась. А она сказала мне, что мне следует выбрать колледж далеко от Саус Холлоу, где будет хороший курс творческого письма.

– Ну, курс будет таковым, если только его будет преподавать профессор, который будет настолько же хорош, - пафосно утверждает он.

– Ты такой скромный.

– Лучший из лучших в скромности.

Я хихикаю, когда он использует палочки для еды, чтобы накормить меня лапшой.

– Ты рад, что покинул Саус Холлоу? – спрашиваю я.

Он громко смеется.

– Что за вопрос? А ты рада, что покинула Саус Холлоу?

Я снова хихикаю.

– Я… в гребаном восторге.

Он улыбается.

– Ну, а я, блядь, еще в большем восторге, чем ты.

– Когда я только приехала сюда, мне казалось, что у меня ничего не получится, - признаюсь я. – Город казался таким большим, а кампус представлялся чем-то типа зоопарка с людьми. Мысль о том, чтобы зайти в класс, не говоря уже о том, чтобы учиться и работать, вызывала у меня ужасный страх.

– Да. Честно говоря, я тоже не думал, что у тебя получится.

Я хриплю от смеха.

– Серьезно? Ты пытался убедить меня, что я не справлюсь.

– Это не так! – в этот раз, как мне кажется, он кладет мне в рот что-то из немецкой кухни. – Шпецле.

– Ты пытался заставить меня уйти! Был так груб со мной. Мне казалось, ты ненавидишь тот факт, что я попала в твой класс.

– Я действительно ненавидел это.

– Я знала!

– Это не имеет ничего общего с ненавистью к тебе, Пьюрити, - объясняет он. – Неужели ты не понимаешь, после всего того, что между нами произошло? Я не хотел находиться рядом с тобой, потому что не мог перестать думать о том, что мне хотелось сделать с тобой. А тут ты, приезжая из Саус Холлоу, такая наивная, невинная, и я – мудак, который не может перестать думать о том, как бы развратить тебя.

– Ты думал о том, как бы развратить меня?

– Ты это

серьезно? Я хотел тебя с тех пор, как только увидел.

– Я этого не понимала.

– Я не хотел обращаться с тобой как с дерьмом, Пьюрити. Поверь мне, я сожалею об этом, - он тяжело выдыхает. – Меня убивало это, но я очень старался не пересекать линию. Я воевал с самим собой. Это неправильно.

Я стону, расстраиваясь.

– Ты ведешь себя так, будто у меня нет своего выбора. Будто только потому, что ты старше и мой профессор, мне самой нельзя выбирать: переспать с тобой или нет.

– Я не из того типа профессоров-мудаков, которые спят со своими студентками. Просто, чтобы прояснить.

– Все ясно, - уверяю его я. – Так ты научишь меня пользоваться палочками, или будешь вечно кормить меня?

– Ладно, всезнайка. Я был честен и уязвим в течение целых двух секунд, а теперь я научу тебя как правильно использовать гребаные палочки для еды, - он игриво тыкает меня в руку своими палочками, прежде чем открыть новую упаковку и вложить их мне в руку. Его пальцы прислоняются к моим, пока он демонстрирует, как их использовать.

– Раздвинь пальцы вот так.

Пока я пытаюсь сделать это самостоятельно, суши распадается.

– Я буду вечным лузером в этом деле, - заявляю я, смеясь.

– Это твой первый раз. Со временем у тебя получится.

– Это касается моих первых раз и в других вещах?

Он ворчит.

– Не уверен, что тебе нужна помощь в других вещах. В некоторых ситуациях ты очень естественна.

Мои щеки розовеют.

– В самом деле?

Он приподнимает брови.

– Некоторые вещи получаются сами собой, милая. Не сомневайся в этом, просто плыви по течению.

Он говорит о постели, потому что, само собой, ничего другого не произойдет вне его дома.

Не выйдет за пределы этих стен.

35

Габриэль

– Так ты собираешься удерживать меня здесь все выходные? – Пьюрити лежит животом на мне с задранными ногами.

В этой позе ее обнаженное тело просто неотразимо. Я пробегаю ладонью по ее голой заднице и думаю о том, как сильно мне хочется заявить свои права и на эту ее часть. Мой член начинает твердеть в ответ на простую мысль о том, чтобы претендовать на ее попку как на свою собственность.

– Я собираюсь удерживать тебя здесь, - заявляю я. – Я предупреждал, что никогда не отпущу тебя.

– Я почти уверена, что ты должен будешь отпустить меня на учебу, - она скатывается на бок и, прикладывая палец мне на грудь, ведет им ниже. – Иначе мой профессор накажет меня.

– Я слышал, что он охренеть какая задница.

Она скользит рукой по моему бедру и сжимает мою задницу.

– М-м-м. Может быть, не такая уж и «охренеть какая».

– Значит так, да? – я перекатываюсь на спину и сажаю ее верхом на себя, разводя колени по обе стороны своих бедер. Ее волосы свисают вокруг ее лица, лаская мои щеки. Одной рукой я поддерживаю ее за заднюю часть спины, а другой направляю кончик своего члена к ее входу.