Его девственница
Шрифт:
Луна смотрит на Рэндольфа, по крайней мере, мне кажется, что она делает это, но я не могу быть полностью уверена, потому что сейчас вокруг меня все немного нечеткое, что по какой-то причине веселит меня и заставляет хихикать. Луна ведет себя как строгий родитель, расстроенный моим плохим поведением и весельем.
– Ты в порядке? – спрашивает она меня.
– Я напилась! – я хотела прошептать это, но фраза больше похожа на крик.
Луна выхватывает пустой стаканчик из моей руки и нюхает его, прежде чем обратиться к Рэндольфу.
–
Он пожимает плечами.
– Успокойся, мамочка.
Она пихает в него пустой стакан.
– Она не пьет, идиот.
– Я никогда раньше не пробовала алкоголь, - решительно соглашаюсь я, - но это так круто!
Луна хмурится и хватает меня за руку.
– Пошли, - говорит она, начиная тащить меня. Я машу Рэндольфу, пока мы уходим.
– Куда мы идем? Ты идешь слишком быстро, Луна!
Выходя из дома, она останавливается, кладя руки на мои предплечья.
– Посмотри на меня, - требует она, и, хмурясь, смотрит мне в глаза.
– Ты ужасно ведешь себя, - хихикаю я.
– Я смотрю на свою воспитанницу, - отвечает она. – Зачем ты взяла напиток у незнакомца?
– Он не чужой человек. Он в моем творческом классе! – громко восклицаю я. Все, что я говорю, звучит очень громко и радостно. Все вокруг меня кажется таким веселым, жизнерадостным и красочным; даже Луна, которая хмурится, глядя на меня. – Я знаю его! Это Рэндольф!
Луна стонет.
– Во-первых, ты несовершеннолетняя, тупица. Во-вторых, никогда ни у кого не бери открытую выпивку. Тебя никто никогда этому не учил?
– Кто научил бы меня этому? – спрашиваю ее я.
Она вздыхает.
– Хорошо, считай это уроком. Никогда не бери ни у кого, блядь, открытый напиток. В него могут подсыпать что угодно.
– О, он сказал, что ничего не подсыпал.
Теперь она стонет еще громче.
– Черт, Пьюрити, давай же.
– Я в норме, - уверяю ее я, спотыкаясь, когда она тянет меня. Мое тело чувствует себя тяжелым и усталым, а мои ноги кажутся менее скоординированными, чем обычно. – Мы можем вернуться обратно? Мне так весело!
– Ты выпила только один коктейль, верно?
Я киваю.
– Ну, тогда ты недолго будешь чувствовать себя хорошо, - говорит Луна. – Если только ты не пьянчужка и просто никогда не рассказывала мне о своей пагубной привычке.
– Нет, это был мой первый раз, - с гордостью заявляю я. – Видишь, я могу пробовать новое! Я пошла на вечеринку и напилась. Я пробую разные вещи из моего списка желаний!
Луна смеется и закатывает глаза.
– Давай же, моя уставшая подружка. Давай вернемся в общежитие, пока тебя не арестовали за распитие алкогольных напитков.
– О, нет! Меня могут арестовать? Где полицейские, Луна?
– Успокойся! Здесь нет никаких копов. Но тебе нужно идти прямо, девочка.
– Девочка, - я стону, мой голос капризный. Я слишком сильно опираюсь на Луну, когда она перекидывает свою руку через мою. Почему я не могу рассказать ей? У меня не было этой проблемы несколько минут
– О чем ты говоришь? – Луна смеется, пытаясь удержать меня, когда я натыкаюсь на нее. – Черт, завтра у тебя будет такое похмелье. Тебе нужно будет выпить галлон воды, когда придем в общежитие.
– Мое первое похмелье! – я громко восклицаю. – Некоторые называют меня маленькой девочкой. Ну, один человек называет меня маленькой девочкой – один человек, которого я ненавижу каждой клеточкой моей души. Ну, на самом деле, не совсем. Я его не ненавижу. Точнее, раньше я его не ненавидела. Теперь я его ненавижу.
Луна только смеется, пока мы идем по тротуару.
– Окей. Вместо этого я буду называть тебя пьяной девочкой. Давай вернемся в общагу, пьяная бормочущая девочка.
– Да, - ворчу я. – Вернемся в общагу. В нашу комнату в общежитии, СРОЧНО! На старт, внимание, марш! Вперед в общагу.
Мне нужно перестать говорить. Особенно мне нужно перестать говорить о мистере Гейбе.
Но моему мозгу кажется, что поговорить с Луной о мистере Гейбе было бы ЛУЧШЕЙ. ИДЕЕЙ. В МИРЕ.
Я как раз собираюсь сказать, что встречаюсь со своим профессором. Я собираюсь рассказать Луне все, ничего не утаивая. Это кажется отличной идеей в моем очень нечетком сознании. Луна обязательно будет знать, что делать со всей этой ситуацией с мистером Гейбом.
Она разбирается в таких вещах.
Я открываю рот, готовая во всем признаться, когда вижу, как он идет по тротуару к нам со своим псом Хэми. По крайней мере, мне кажется, что это они. Но также они могут быть лишь плодом моего пьяного воображения.
– Хемингуэй! – бормочу я.
Луна смеется.
– Ты только что сказала Хемингуэй? Напиваешься и говоришь о Хемингуэе? Да уж, ты точно писательница.
– Собака, - бормочу я. – Ты видишь собаку?
– Да, я вижу мужчину, выгуливающего собаку, - медленно произносит она, как будто разговаривает с ребенком. Она останавливается, смотря на меня. – Погоди. Это твой профессор?
– Ты ведь тоже его видишь?
– Да, и тебе, блядь, нужно сейчас же собраться, если ты не хочешь, чтобы твой профессор увидел тебя в таком виде, - шипит она, пока они приближаются к нам. Она держится за мою руку. – Уверена, что ты не первая студентка из его класса, которую он увидит в нетрезвом состоянии, но я знаю, что ты хорошая девочка, и ты не хочешь, чтобы…
– Профессор Райан! – приветствую я его, когда он подходит к нам.
Ничего страшного, говорю я себе. Веди себя, будто ты совершенно не напряжена и крутая, и он подумает, что мы всего лишь две подружки, гуляющие ночью по городу. Я совершенно не расстроена тем, что он был придурком и сказал мне, что он не хочет иметь со мной ничего общего, очевидно, потому что я только что пришла с вечеринки и не могу думать о взаимоотношениях с мистером Гейбом.