Его девственница

Пейдж Сабрина

Я почти это делаю.

Я почти что, блядь, целую эту девушку.

Затем я быстро прихожу в себя, потому что ни за что не должен целовать эту девушку.

Девушка – ключевое слово.

Студентка – другое слово.

Я не могу поцеловать ее посреди общественного места, как обычную женщину, которая не является моей студенткой или дочерью моего бывшего друга.

Я отпускаю ее, и она просто стоит там какое-то мгновение, моргая несколько раз, прежде чем прочищает горло и, поворачиваясь, практически бежит в сторону задней части кафе.

Подруга Пьюрити бросает на меня взгляд,

она поднимает брови и делает глоток содовой.

– Ну и дерьмо, - говорит она. – После этого, думаю, что мне нужна сигарета.

Нам обоим.

10

Пьюрити 

Я бегу в туалет, двигаясь настолько быстро, что сбиваю женщину. Не останавливаюсь, бормочу извинения.

Все как в тумане.

Все размыто из-за того, что произошло между мной и мистером Гейбом.

Ничего страшного, говорю я себе. Ничего. Я просто слишком резко подскочила, у меня закружилась голова, и я наткнулась на него.

Я наткнулась на его грудь, на его очень твердую, очень мускулистую грудь, и чуть было не протянула руку, чтобы дотронуться до него.

Затем он положил руки на мои предплечья и крепко прижал меня к себе, так, что никакого пространства не осталось между нами, что заставило меня еще больше пошатнуться.

Все это длилось недолго, не больше пары секунд, поэтому ресторан не оказался в шоке и в ужасе скандала, но мне показалось, будто он держал меня целую вечность. Я находилась в его руках, мое тело прижималось к его телу, и у меня было странное ощущение принадлежности этому человеку.

На мгновение я была полностью уверена в этом.

Затем я быстро пришла в себя, потому как поняла всю нелепость моих мыслей. Это просто смешно.

Но на самом деле мне не смешно. Я задыхаюсь, вдыхая воздух маленькими глотками, из-за чего мне даже приходится остановиться в задней части коридора и отдышаться. Пульсация между ног настолько сильна, что я не могу сосредоточиться на чем-то другом.

Под платьем мои трусики мокрые.

Такого никогда не случалось.

Я никогда не допускала такого раньше. Меня учили, что грязные мысли, те, которые посылают тепло между ног, те, которые возникают у меня при мысли о мистере Гейбе – это грех. Я не могу остановить фантазии о том, как глажу торс мистера Гейба и опускаю свою руку к низу его живота. Да помогут мне небеса, Господи.

Образ моего отца за кафедрой мелькает в голове: «Берегите свои умы от грязных мыслей. Они от дьявола, он просто является в соблазнительном обличии».

Вот что сказал бы он. Точнее то, что говорил.

Я не могу представить себе более соблазнительную и заманчивую форму дьявола, чем мистер Гейб. Его лицо красивое и точеное, словно у кинозвезды. То, как он смотрит на меня – самодовольно и хитро, будто знает все мои тайны, заставляет мурашки бегать по моим рукам. Его губы…

Нет.

Хватит. Возьми себя в руки, Пьюрити. Тебе не нужно думать о губах мистера Райана.

Губы мистера Райана.

Я

повторяю это снова и снова: профессор Райан, профессор Райан, будто если я повторю его имя достаточное количество раз, то забуду о нем.

– Ты следила за мной, Пьюрити?

Я вздрагиваю, отчасти потому, что голос, исходящий из ниоткуда меня пугает, но и потому, что его голос – будто из моих мыслей.

Моих не очень невинных мыслей.

Поворачиваюсь к нему лицом. Мое сердце учащенно бьется, словно я только что пробежала марафон. Кажется, я не могу дышать, не в тот момент, когда он стоит в этом коридоре, глядя на меня так, как он это делает.

Выражение его лица посылает дрожь по всему моему позвоночнику, но не от страха. Жар мчится сквозь меня, когда он рядом. Я переминаюсь с ноги на ногу, сжимаю бедра вместе и молюсь о том, чтобы чувства, происходящие внутри меня, остановились.

Проблема в том, что я не уверена, хочу ли я, чтобы эти ощущения прекратились.

Думаю, мне это нравится.

– Пьюрити?

– Эм… что? – заикаюсь. Я слышала, как он задал вопрос, но не могу осмыслить, что он сказал. Потому как мои уши хоть и слышали что-то, мой разум направлен на его губы, которые говорят со мной.

Я не могу перестать думать о том, как могли бы ощущаться его губы и щетина на моей коже.

Профессор Райан оглядывается через плечо, а затем идет ближе ко мне по коридору. Инстинктивно я делаю несколько шагов назад, но останавливаюсь, когда понимаю, что стою почти у стены.

Почему мысль о том, что он прижимает меня к стене, только усиливает пульсацию между ног?

– Ты следила за мной, Пьюрити? – повторяет мистер Райан. Он стоит так близко, что это почти непрофессионально. По крайней мере, я так думаю, потому что мои веки невольно трепещут, когда вдыхаю его аромат. Он воспользовался лосьоном после бриться, и запах едва ощущается. Он мужской, но не настолько сильный, как одеколон. Я чувствую намек на запах пиццы, доносящийся из ресторана, и это меня настолько пьянит, что я едва могу думать.

Следила за ним?

– Эм, зачем мне это делать? – как полная идиотка заикаюсь я, будто бы забыла английский язык. Это потому, что он застал меня врасплох.

– Зачем ты следила за мной? Почему ты здесь? – гнев мелькает в его глазах, но даже при этом, часть меня желает, чтобы его губы обрушились на мои.

Эта мысль безумна, понимаю. Это мысли девушки, которой всю жизнь все запрещали, и никто никогда не пытался поцеловать ее.

Должно быть, я самая чудная девушка в мире, потому что мое сердце бешено стучит, а мысли уносятся в грезы. Я воображаю, как он целует меня, хотя на самом деле кричит на меня.

Он слишком много возомнил о себе, думая, что я слежу за ним.

– Я не следила за вами, - отвечаю ему. Я еще раз отступаю, чтобы выдержать дистанцию между нами, но натыкаюсь на стену позади себя. Я вздыхаю, когда получаю хоть какое-то пространство между нами, вдыхая воздух, который не пропитан его запахом, делающим мои мысли нечеткими и глупыми прямо сейчас.

– Будто ты сама нашла это место, - скептически произносит он.

– Моя соседка привела меня сюда, - огрызаюсь я. – И вообще, это не ваше дело.