Его девственница
Шрифт:
Что делает это еще интимнее.
Выполнять задание – это как писать прямо ему, раскрывать себя, обнажать часть души.
Это делает тебя уязвимым, но скрыть свои чувства невозможно.
Я полностью уверена, что это единственная причина, по которой я еще не прочитала его отзыв. Это объясняет все, и не имеет ничего общего с тем, что каждый раз, когда я думаю о профессоре Райане – о том, как он медленно заходит в класс, расстегивает манжеты своей рубашки и засучивает рукава, демонстрируя свои жилистые предплечья, или о том, как не могу перестать смотреть
Мое желание сохранить его отзыв, забрать его с собой, а затем прочитать, смакуя каждое слово, не имеет ничего общего с этим.
Когда я возвращаюсь в свою комнату в общежитии, я понимаю, что у меня нет места, где я могла бы прочесть отзыв наедине с собой. Мое сердце тонет, когда я вижу, что Луна сидит в наушниках, ссутулившись над своим ноутбуком. Она одновременно печатает и шуршит пачкой картофельных чипсов. Она так увлеклась тем, что делает, а ее музыка настолько громкая, что создается впечатление, будто она не замечает, что я в комнате.
Я неловко топчусь на месте. Интересно, я должна прервать ее, чтобы поздороваться, или мне подождать, пока она сама меня не заметит? Я решаю, что было бы более неловко, если бы я напугала ее, заметь она меня позже. Поэтому я перехожу на свою сторону комнаты и встаю так, чтобы она могла меня заметить.
– Как дела? – она лишь на секунду обращает на меня внимание, облизывает пальцы, покрытые крошкой, продолжая стучать по клавиатуре другой рукой.
– Ничего особенно. Была на занятиях, - громко говорю я, хотя она все равно меня не слышит. Супер громкая песня какой-то рок-группы, которая мне неизвестна – потому что я не слушала музыку, которая появилась в течение последних пятидесяти лет – играет в ее наушниках. Я даю себе молчаливый обет, изменить это как можно быстрее.
Присаживаясь на кровать, я достаю из сумки свои тетради и учебники. Сложенный край отзыва о моем письменном задании торчит из блокнота со спиралью, мое сердце замирает, и я мечусь, стоит ли взять и прочесть его.
Это как пластырь, говорю я себе. Просто сдерни его.
– Что ты делаешь? – я так увлеклась, что голос Луны заставляет меня подпрыгнуть.
– Что? – кричу я.
Луна отодвигается от стола и поворачивается на стуле. Она снимает наушники, позволяя гарнитуре болтаться у нее на шее.
– Ты просто так пристально смотрела на эту тетрадь, - отвечает она. – Хочешь чипсов?
– О, - вздыхаю я. Черт. Я, наверное, выгляжу, совершенно свихнувшейся, сидя здесь и пялясь на тетрадь, будто та содержит что-то радиоактивное. – Нет, спасибо.
Она приподнимает брови.
– Это отзыв с урока письма?
– Да. Как ты узнала?
– Ну, у тебя написано «Креативное письмо 207» на задней части тетради.
Я переворачиваю тетрадь другой стороной вверх, понимая, что, скорее всего, бездумно рисовала во время пары профессора Райана, как какой-то незрелый
Я чуть было не задыхаюсь от этой мысли.
Нет. Я бы не сделала так, потому что я не думаю о мистере Гейбе в контексте предмета обожания.
Я не влюбилась в него.
Я не могла.
– А, да, я просто рисовала.
Луна смеется. – Мне так скучно во время занятий. Ну, точнее, не только на них. Мне скучно во время многих вещей, но особенно на парах, потому что они чертовски медленные. Поэтому я обычно провожу их, слушая вполуха, пока играю в компьютерные игры.
– Это то, чем ты занималась сейчас? – спрашиваю я. – Играла?
– Нет. Сейчас я взламывала сайт Госдепа, - небрежно говорит она.
Мои глаза расширяются. Моя соседка по комнате – хакер?
– Хм… - Я ничего не говорю, просто потому, что понятия не имею, как реагировать на такое заявление Луны.
Луна хихикает. – О боже. Выражение твоего лица бесценно, - восклицает она. – Расслабься, ничего я не взламывала. Просто играла в онлайн-игру. Черт возьми, ты чуть ли не умерла от сердечного приступа, всерьез подумав, что я средь бела дня взломала сайт Федерального Правительства!
Мое лицо краснеет от смущения. – Конечно же, я так не подумала, - усмехаюсь я. – Я просто подумала, что сайт Госдепа – мелочь, ведь любой человек может сделать это. Взлом сайтов ФБР и ЦРУ был бы более впечатляющим.
Она улыбается.
– Посмотрите-ка. У дочери проповедника есть чувство юмора. Может, мы все-таки поладим.
– Может быть, - говорю я ей, останавливаясь, чтобы быстро добавить. – Дочь дилера марихуаны.
Луна смеется. Затем она снимает наушники с шеи, и, не вставая с кресла, бросает их на стол, а затем, не спрашивая, забирается полностью на кровать. Интересно, прошла ли я какой-то тест на инициацию соседки по комнате.
Она кладет пакет чипсов себе на живот и роется в нем, пока бросает взгляд на мою тетрадь.
– Так это твое сочинение или что?
– Да, - я кладу его на подушку рядом со мной, пожимая плечами. – Ничего такого. Просто это маленький отрывок, который я написала для своего письменного задания для литературного класса.
– Творческое письмо, значит, - подводит итог она, сидя на месте менее пяти секунд, прежде чем ставит одну ногу на пол и тянется за чем-то на столе. Поворачиваясь, она протягивает пачку жвачки.
– Хочешь?
– Нет, спасибо.
– Ну, как хочешь. Она запихивает пару подушечек в рот, прежде чем скомкать обертку и кинуть ее в мусорное ведро прямо через всю комнату, будто играя в баскетбол. Она отскакивает от стены и катится в противоположную от корзины сторону, но Луна не встает, чтобы поднять ее. – Значит, ты, должно быть, неплохо пишешь.
– Это еще почему? – спрашиваю я, подтягивая колени к груди. Луна заставляет меня нервничать. Она классная. Она та девушка, у которой большой жизненный опыт и куча друзей.