Его девочка

Егорова Олеся

— Пожалуйста…

— Не останавливаться?

— Да.

Резко врывается в моё лоно пальцами, скользя по влажным складочкам. Терзая клитор, вращающими движениями лаская его. И я уже не могу сдерживать стоны, ёрзаю, кручусь между его ног. Слышу его утробное рычание, резко прикусывает мочку ухо.

– Не вертись. — После чего следует ряд сильных нажимов по самым чувствительным точкам. А затем хриплый рык в ухо. — Кончай, — зажимает клитор между пальцами, и меня разрывает на осколки.

Глава 11. Шумилов

Не могу успокоиться с этой девочкой. Хочу её каждый миг, каждую минуту. Смотрю на неё, расслабленную в моих руках. Румянец окрасил

нежные щёчки, а ресницы подрагивают от пережитого оргазма. Она ещё такая скромная и неумелая, но от этого хочется её ещё больше. Нежная моя малышка, ещё никогда мой внутренний зверь не рвался так наружу. Не рычал от ощущения, что она моя. Моя, и никому не дам прикоснуться даже пальцем к ней. Не отпущу её от себя. И если посмеет когда-нибудь посмотреть на другого мужчину. Убью, но не отпущу. Строптивая до безумия, надо приручать её, как дикую кошку. Но такая податливая под моими пальцами, моими губами. Провожу рукой по её обнажённому плечу, округлости груди, а она вздрагивает под моими пальцами. Хочу её до одури и чувствую, как моё возбуждение упирается ей в спину. Но понимаю, что не могу сейчас позволить сорваться. Вгрызться в её тонкую шейку губами, зубами, подмять под себя и вдалбливаться в её сладкую плоть. От размышлений отвлекает звонок Игоря.

— Саня, я конечно понимаю, что у тебя там приятная компания, но пора заняться делами. Жду тебя в клубе.

— Хорошо, буду через пол часа. — Сбрасываю звонок, и позволяю себе ещё немного побыть с Оксаной. Окунуться в копну её волос и вдохнуть сладкий запах, который тут же отражается приятными мурашками по телу. Ртом захватываю мочку её уха и нежно посасываю, погружаюсь языком в раковину, вылизываю её там, а руками касаюсь напряженных сосков. Перекатываю твёрдые горошины между пальцами. Снова начинает зажиматься, а я перекидываю её ножки по обе стороны от своих и раздвигаю колени. Касаюсь ладонью её раскрытого лона и нежно провожу по влажным складочкам. Не касаюсь клитора, а лишь дразнящими движениями провожу вокруг, зная, насколько он сейчас чувствительный и болезненный.

— Сладкая моя малышка, я сейчас уйду, а тебе нужно отдохнуть. Когда я вернусь, мы обязательно продолжим то, на чём сейчас прервались. Ты будешь ждать меня Оксана? — молчит, уже начала постанывать за минуту до этого, а сейчас молчит. Гордая.

Резко подхватываю, разворачиваю её к себе лицом и усаживаю верхом. Сжимаю клитор большим и указательным пальцем, и сжимаю сосок зубами. Провожу вокруг языком, дую, охлаждая возбуждённую кожу, и повторяю вопрос, глядя в глаза.

— Будешь?

— Да, — выдыхает одними губами.

Закутываю её в одеяло и ухожу, закрыв дверь на ключ. Ведь попытается уйти, это я точно знаю.

В подвале клуба воняет сыростью, кровью и потом. Кажется всё вокруг пропиталось запахом крови. В комнате Игорь, один из его бойцов и один из пойманных лазутчиков. Он в углу комнаты, подвешен на крюк за связанные руки, раздет по пояс, тело покрыто ссадинами, запёкшейся кровью и гематомами. Бордовые, чёрные синяки покрывали почти всё его тело. Неестественно вывернутые пальцы и опухший, выбитый плечевой сустав. Губа и бровь разбиты, а волосы слиплись, пропитанные кровью. Всё вокруг в крови. Сам он в отключке. Крепко его тут приложили.

— Молчит? — спрашиваю я.

Игорь расхаживает вдоль стены, рассказывая мне обстановку.

— Остальные ничего не сказали. Они просто ничего не знают. Этот у них главарь. Преданный фанатик. Работают на хозяина. Выполняли приказ. Судя по татуировкам бывшие военные, скорее всего Афган. Ни крови, ни боли не боятся. Сказал, что говорить будет только с тобой. Андрей, разбуди товарища. Он нам нужен.

Стоящий

неподалёку боец сдёргивает пленника с крюка и бросает на стул, заводя связанные руки за спинку, выливает на него ведро воды. Мужчина медленно поднимает голову, смотрит на меня мутным взглядом около минуты и затем, видимо с осознанием кто я такой, злорадно улыбается.

— Шумилов. Тебе послание от хозяина. Это месть, ты сдохнешь и захлебнёшься собственной кровью. Но вначале ты потеряешь остатки того, что тебе было так дорого. И ещё. Ему понравилось стрелять в твоего отца. — Хрипло закашливается, давясь кровью и слюной, вытекающей из-за выбитой челюсти.

Сука. И воздух одним толчком выкинуло из лёгких. Понравилось??? Какая-то тварь лишила жизни трёх близких мне людей и ему понравилось?!

— Кто?! — не говорю, рычу сквозь зубы.

— Ты узнаешь, со временем. — Сплюнул на пол кровью и уставился на меня с дикой злобой, как будто я вчера вырезал всю его семью.

И тут меня накрывает такой волной ярости, что позже вспоминая, это самому стало страшно.

Хватаю за шею, сдавливая так, что он начинает хрипеть и задыхаться.

— Кто, сука?! Говори мразь, иначе я тебя сейчас на куски резать начну!!! –

— Вы не знаете, что такое преданность, — еле слышно хрипит он, — я сдохну, но не предам. Убивай, тебя это не спасёт.

Ударом ноги повалил на пол вместе со стулом, и начал наносить точечные удары по лицу. Ломая челюсть, нос, ударяя по ушным раковинам, скулам и вискам, слыша характерный звук ломающихся костей, превращая его лицо в кровавое месиво. А затем взял за голову и со всей дури впечатал в кафельный пол, разбивая плитку и окрашивая её в красный цвет. А в глазах лица родителей и Лики. Остановился только тогда, когда Игорь от него оттащил.

— Всё братан, сдох он, успокойся. Ты понял о чём он? Какая месть?

А в голове агонией отдаёт «ему понравилось стрелять в твоего отца». Нервы скручивает тугим жгутом, а грудную клетку сдавило так, что нечем стало дышать. Я в тупике, снова, этот сукин сын водит меня за нос уже три года. И я не то чтобы не знаю, кто он, а не знаю ни его целей, ни мотивов.

— Я не знаю. Убийц семьи так и не нашли. Врагов у отца не было. Это тупик. Ублюдки, если бы я только мог найти их.

— Всё братан, давай домой, отоспись. Мы с ребятами подумаем, завтра наберу. Охрану я к тебе утром отправлю. Оксану одну из дома не отпускай.

— Давай, спасибо тебе.

Приехав домой, первым делом иду в душ. Хочется смыть с себя всю эту грязь. Сбрасываю одежду на пол и захожу под струи ледяной воды. Мне нужно прийти в себя, остыть и подумать. Нет, мне себя не жалко, как и раньше. Но я должен защитить малышку, что лежит сейчас в моей постели. Эту чистую девочку, незапятнанную кровью и грязью мира, в котором я живу. Мгновенно, как током, прошибают мысли о ней. Страх сковывает меня железной хваткой. Я ведь не видел её, когда зашел. В доме тишина, и ничто не выдавало её присутствия. Выскакиваю из душа, на ходу наматывая на бёдра полотенце. Влетаю в комнату, и страх отпускает. Спит моя девочка, часами бы мог смотреть на эту непорочную красоту. Подхожу к кровати и смотрю на то, как она сладко сопит, обняв подушку. Улыбается, снова не мне, а кому-то из своего неведомого сна. И меня волной ревность накрывает, я не только её тело хочу, мне нужно, чтобы она так же мне улыбалась, радовалась, когда я прихожу. В голове возникла картинка, как она бежит к двери и обхватывает меня своими изящными, тонкими руками, обнимает за шею, а сама прижимается к груди, и улыбается. Подхожу ближе, стараясь не шуметь, но она всё равно просыпается. Сонно открывает глаза, щурясь от света, что попадает из коридора.