Его девочка
Шрифт:
— Какого хрена здесь происходит, Паша?! — рычу ему в лицо, и уверен, сейчас на моём лице звериный оскал.
— Шумилов? Не знал, что ты здесь. Мы с Оксаной встретились в холле и решили попить кофе. Если ты об этом.
— Не знал, говоришь? Зайдёшь? — отхожу от двери, жестом приглашая его внутрь.
— Зайду, почему бы и нет.
Заходит в палату, и следом за ним с испуганным и виноватым выражением лица проходит Оксана. Останавливаю её предупреждающим жестом и подзываю к себе только что подошедшего Андрея.
— С тобой Оксана мы поговорим позже. Андрей, присмотришь за ней?
— А теперь Паша, давай на чистоту. Я знаю причину твоей ненависти ко мне. Мы обсуждали это множество раз. И ты прекрасно знаешь, что я не меньше тебя ненавижу себя за это. Но тебе не кажется, что мы можем сами в этом разобраться? — Стоять уже не осталось сил, на повязке проступило алое пятно крови, поэтому присаживаюсь обратно на кровать. — Вот он я, перед тобой. Как ты, наверное, заметил, не в самой лучшей физической форме. Я даже могу приказать своим людям не трогать тебя, когда ты выйдешь. Какого чёрта ты втягиваешь девчонку?! Разберись с этим как мужик.
— Шумилов, если ты сейчас не заткнёшься, я решу, что у тебя съехала крыша. Не скрою, большой и светлой братской любви я к тебе не испытываю. Но о чём ты вообще?! Мы встретились с Оксаной случайно, и да, она мне нравится как женщина. Если бы ты её уже не прибрал к рукам, думаю, я бы этим воспользовался.
— Следи за языком, Паша!
— Ты никогда не отличался приличным воспитанием, Саша. Продолжим. Прошло три года. И за это время я понял, что ты не мог ничего сделать. Ты потерял даже больше, чем я. Ярость прошла, и ненависть, наверное, тоже. Я никогда не скажу тебе, что ты ни в чём не виноват. Это не так, и ты прекрасно это знаешь. Лика никогда не была тебе нужна. Это она с детства любила тебя, как сумасшедшая. Я был против вашего брака. Но отец ничего не хотел слушать. Во всяком случае, мстить я тебе уже давно не планирую. А теперь, может, ты мне объяснишь, что происходит? — Паша выглядел абсолютно спокойным. Ничего не выдавало в нём того фанатика, яро желавшего моей смерти. Что ж, думаю, стоит объяснить. В любом случае, если это его рук дело, он и так знает все детали. Если же нет, возможно, он сможет мне помочь. Так что я ничего не теряю. Он вращается в тех же кругах, что и наша семья, когда-то. Возможно, у него есть информация.
Но продолжить нам не дали, дверь в палату распахнулась, впуская медсестру, Игоря и врача.
— Всё в порядке? — спрашивает Игорь, а медсестра уже настойчиво укладывает меня на кровать, заново подключая все приборы.
— Да, мы просто беседуем. И я бы попросил нас оставить на некоторое время. Борис Аркадьевич, — читаю на бейдже врача, — думаю я доживу до вашего возвращения через двадцать минут.
Врач сдержанно кивает и палата снова пустеет, а мы продолжаем разговор.
— На Оксану сегодня совершили покушение. Как ты понимаешь, зацепили меня вместо неё.
— Прикрыл собой? — усмехается Паша.
— Да. Мне около месяца угрожают и пытаются развалить компанию. Может ты слышал что-то от Эдгара о врагах отца? — даже какая-то призрачная надежда появилась, может действительно поможет.
— Он уже три года не говорит о твоём отце. Но раньше он часто говорил
— Об этом я и так догадывался. Но в любом случае спасибо тебе. Прости за Лику. Хотя я сам себя никогда не прощу. И ещё. Про Оксану забудь. Она моя. — Зверь внутри меня начинал просыпаться, как только вспоминал их рядом.
— Да понял я. Видел бы ты свою рожу, когда в коридор вышел. Она там, наверное, до сих пор от страха трясётся. Ладно, мне пора. Я вообще к матери сюда пришел. Она здесь год уже лежит. После смерти Лики она быстро сдалась. В общем, когда диагностировали рак мозга, отец всего пару месяцев потерпел, и сюда её отправил. Её уже частично парализовало, но благодаря врачам она хотя бы ещё жива. Не знаю сколько ещё протянет.
— Мне жаль.
— Себя пожалей. Бывай. — Потух Паша, не только мне оказывается хреново.
Ещё некоторое время лежал, обдумывая последние события и слова Паши. Если он прав, и это Маврин, то надо действовать. Он конечно уже не остановится, слишком далеко зашёл. Главное его разозлить. Человек в ярости больше склонен допускать ошибки.
Взял с тумбочки телефон, и набрал знакомый номер.
— Добрый вечер, Дмитрий Павлович. Не разбудил?
— Нет, Саша, тебе я всегда рад. — Даже через трубку чувствую, как у него скулы сводит от наигранной улыбки.
— Тогда приезжай, пообщаемся. Адрес я тебе в смс скину.
Пока ждал Маврина, меня обследовал врач, к счастью моя прогулка не сильно сказалась на здоровье. Чего не скажешь о нервном состоянии. Оксану я запретил к себе пускать. Понимал, что сейчас сорвусь на неё. И только сильнее отдалю её от себя. Хотя в любом случае девочку нужно наказать. В следующий раз пусть думает, прежде чем подвергать свою жизнь опасности. И что ещё хуже — заставлять меня испытывать ревность. Маврин приехал быстро. Довольный, с коньяком и апельсинами. Сукин сын, как будто не он меня отправил на больничную койку. Но это мы скоро узнаем.
— Присаживайся, Дмитрий Павлович. Разговор у нас будет короткий, и информативный.
— Присмотреть за компанией пока ты тут отдыхаешь? Так мог и по телефону сказать, я к этому привык. — И только сейчас я понял, как же давно хотел стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.
— Нет. Ты уволен.
— Чтооо?! — лицо Маврина вытянулось от удивления и шока.
— Что слышал. Давай только по-тихому, и без истерик. Думаешь я никогда бы не узнал о твоих махинациях? Тридцать процентов! Не жирно ли тебе будет, Маврин?
— За то, сколько я впахивал на вашу компанию не жирно! — зло выплюнул мне в лицо. Даже не пытается оправдаться.
— Знаешь, отец был прав. Ты никогда не был достоин быть партнёром. Только шавкой на побегушках. Мозгов у тебя мало. Ты же прекрасно понимал, что я всё узнаю со временем. Или был настолько самонадеян? Впрочем, это уже не важно. Вещи твои привезёт водитель. С этого дня в компании ты в чёрном списке. И я надеюсь, ты будешь достаточно умён, чтобы не устраивать шумиху в прессе.