Егерь. Прилив. Книга 10

Скиба Николай

Тигрица мгновенно активировала «Доспех Катаклизма».

Вихрь ветра и молний окутал её полосатое тело, создавая защитный барьер. Когда струя напалма ударила в этот щит, пламя разлетелось веером, окрашивая стены в золотистые разводы. Тигрица стояла в центре огненного торнадо, как богиня войны, принимая на себя основной урон и прикрывая нас.

Нойс с мантикорой работали как настоящая смертоносная пара, которая идеально знает друг друга. Чувствует.

Гладиатор Юга сформировал какой-то знак пальцами,

и его вновь накрыла аура скорости.

Мантикора била хвостом с точностью снайпера, её жало пронзало чешую молодых виверн и впрыскивало паралитический яд прямо в кровь.

Нойс добивал беспомощных противников короткими ударами клинка в глазницы и основание черепа — быстро, эффективно, без лишних движений. Гладиатор двигался с пугающей скоростью, уходя из-под потоков огня перекатами и скачками, его чёрная броня дымилась, но держала.

Стёпа отчаянно махал двухметровым копьём, держа в узде двух виверн на левом фланге. Он развил феноменальную скорость, отвлекая их на себя, но достать — не мог. Пот лился с него ручьём, лицо покраснело от напряжения.

Но главной проблемой оставался вожак.

Древняя тварь взлетела, несмотря на свои размеры и массу.

Её крылья, каждое размахом больше десяти метров, рассекали воздух с рёвом урагана. Перепончатая плоть, иссечённая шрамами, натягивалась между костяными каркасами с мокрым звуком парусов на ветру. Она кружила над нами, как гигантский стервятник, поливая наши позиции концентрированным огнём.

Жар ударил между лопаток волной расплавленного металла. Кожаная куртка мгновенно задымилась и пузырилась, кожа под ней покрылась мелкими ожогами. Каждый её заход превращал участок пола в озеро лавы, от которого поднимались ядовитые пары серы и расплавленного базальта.

— Макс! — крикнул Стёпа, прикрываясь щитом от брызг расплавленного камня.

Взгляд упал на Старика. Росомаха только что перекусил сухожилие одной из виверн и теперь отряхивался от копоти. Его серая шерсть почернела и опалилась, но в маленьких глазках-бусинках горела неугасимая ярость.

— Старик! — я ментально ударил по связи, передавая чёткий образ того, что задумал. — Прижми эту птичку к земле! Но меня не трогай!

Росомаха подняла окровавленную морду.

Таёжный Король широко расставил короткие лапы и упёрся когтями в каменный пол.

Воздух содрогнулся, и виверна резко просела в полёте. Её крылья затрепетали, борясь с невидимой силой, которая давила сверху. Костяные каркасы крыльев скрипели под нагрузкой, перепонки натягивались до предела.

Я активировал «Лёгкий Шаг» и рванул вверх по каменной стене.

Взмыл вверх как пуля, сердце колотилось в горле от адреналина. Нож зажёгся пламенем. Огненная аура протянулась на полметра от стали.

Виверна падала прямо

на меня, её огромная туша не могла сопротивляться прессу росомахи. Десятиметровый размах крыльев стал проклятием — слишком большая площадь для давления. Жёлтые глаза расширились от ярости и удивления. Добыча сама летела ей навстречу!

Мы столкнулись в воздухе с грохотом падающего дерева.

Я обхватил её шею одной рукой, впиваясь пальцами в жёсткие чешуйки. Виверна дёрнула головой, пытаясь сбросить меня, её клыки щёлкнули возле моего лица. Серная вонь из пасти обожгла ноздри.

Пламенный клинок вошёл в шею, прорезая чешую, как нож масло. Кровь брызнула фонтаном, обдав меня горячими брызгами. Но тварь была живуча — рана затягивалась прямо на глазах.

— Не так-то просто! — прохрипел я, уворачиваясь от очередного укуса.

Виверна резко перевернулась в воздухе, пытаясь стряхнуть меня. Гравитация Старика давила на неё сильнее, но я чувствовал, как поле аккуратно обтекает мое тело. Земляной Король удерживал тонкий баланс — достаточно силы, чтобы лишить виверну маневренности, но не настолько, чтобы раздавить нас обоих.

Я перехватил меч в обратном хвате и…

Не успел!

Мы рухнули вниз, сплетённые в смертельных объятиях.

Проклятье!

Я едва успел оттолкнуться от туши за миг до удара о землю, активируя «Лёгкий Шаг».

БАБАХ!

Виверна врезалась в скалу всем своим гигантским весом. Звук был такой, словно мешок с мокрым песком сбросили с небоскрёба. Камни брызнули во все стороны шрапнелью.

Я приземлился в перекате, сдирая кожу на локтях, и тут же вскочил.

Тварь была ещё жива.

Сломанные крылья, перебитый позвоночник — и всё равно она пыталась подняться.

Вожак хрипел, пузырясь кровавой пеной, и поворачивал голову ко мне. Его пасть открылась. В глубине глотки разгорался последний, суицидальный огонёк. Он собирался взорвать остатки своей внутренней химии прямо здесь, забрав меня с собой.

И тут из облака пыли, поднятого взрывом, вырвалась белая молния.

Карц.

Он выглядел жутко. Шерсть была опалена и слиплась от чёрной жижи. Хромал на переднюю лапу, его бок дымился. Но в глазах горело такое чистое, концентрированное бешенство, что даже виверна на миг замерла.

Лис огненной стрелой влетел в тварь.

С диким, визгливым лаем впился прямо на морду поверженного гиганта.

Виверна клацнула челюстями, пытаясь перекусить наглеца, но Карц увернулся в воздухе, оттолкнувшись от её же носа, и вцепился зубами прямо в открытую рану на шее.

И Карц не нуждался в приказе.

Его белое пламя вспыхнуло прямо в пасти вожака, когда он вгрызся в плоть. Лис впустил свою стихию внутрь врага, прямо в горючие железы виверны.

Белый огонь против грязной химии.