Егерь. Прилив. Книга 10
Шрифт:
— Сколько особей обычно в гнезде?
Нойс потянулся к поясу за флягой, сделал глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. На коже остались белёсые разводы — соль от пота.
— Шесть молодых и вожак. Молодёжь — первая линия обороны. А вожак держится в центре. Хитрые твари. Молодняк кидается на всё подряд. Но стоит им заскулить — вожак вылетает как сама чёртова смерть.
Он замолчал, разглядывая дно фляги на просвет.
— Они всегда огненные? — уточнил я. — Просто у нас…
— Забудь, что происходит у вас на континенте, —
Он сплюнул в сторону.
— Они не владеют стихией, понимаешь? — добавил уже спокойнее.
— В смысле? — я наклонился ближе, чувствуя, что сейчас услышу что-то важное.
Нойс провёл рукой по шраму на предплечье.
— Это в их природе. Они созданы так, что могут дышать огнём. Как птица может летать, а рыба — плавать. Органы есть специальные, железы. Чистая физиология, без всякой магии. Так же как скорпикоры владеют ядом — у них просто есть ядовитые железы, и всё.
— Да что у вас за Раскол-то такой, — выдохнул я, ощущая, как привычный мир рушится под весом новых фактов.
Гладиатор криво усмехнулся.
— А никто не знает, почему так, — он пожал плечами и закрутил пробку фляги. — За тысячи лет люди перестали задавать вопросы. Просто живём с тем, что есть. Твари приходят такими — значит, так надо. Даже не всегда атакуют — заселяют территории и плодятся. А мы позволяем, потому что используем их по полной. Хитин, железы, яды — всё идёт в дело. Раскол приводит их такими — значит, в этом есть смысл. Хотя какой смысл в том, что псы умеют выплёвывать кислоту, а ящерицы — ходить по потолку?
Он встал, отряхнул каменную пыль и посмотрел на горизонт, где дымились дальние вершины.
— Зато охотиться интересно, — добавил он с мрачной усмешкой. — Никогда не знаешь, чем тебя угостят.
Стёпа поправил хват на древке копья.
— Так что делать? Прямая атака в лоб? Не самоубийство?
— Чистое самоубийство, — подтвердил Нойс. — Шесть молодых виверн в координированной атаке вымотают кого угодно. А старый вожак знает все тактики охотников — у них это словно по памяти какой-то передаётся.
Я обдумывал варианты на ходу. Карц владел белым пламенем — особой разновидностью огненной стихии. Виверны тоже огненные существа, их основная атака зависела от контроля над воздухом вокруг цели. Кислород служил топливом для их пламени. Убери кислород из зоны боя…
— Карц, — позвал через ментальную связь.
Лис откликнулся из потокового ядра.
— Твоя белая аура на полную мощность. Она выжигает кислород в большом радиусе. Будь готов, если что. Копи заряд.
Огонь без кислорода не существует — это закон физики, одинаково справедливый и в этом мире. Раз виверны — огненные существа, то нужно просто лишить их кислорода.
— Нойс, — сказал я. — Если лишить виверн…
—
Мы укрылись за гребнем застывшей лавы. Впереди, в дрожащем от жара мареве, виднелись чёрные пики.
— Прежде чем мы сунемся в пекло, северянин, послушай меня внимательно, — голос гладиатора был сухим, как местный воздух. — Ты смотришь на них и видишь ящериц с крыльями. Это ошибка.
— Ты даже не дал мне договорить… Скажи, у них есть слепая зона? — спросил я.
— Нет у них слепых зон, — сплюнул Нойс. — У них коллективный разум улья, хоть и примитивный. Если одна видит тебя — видят все. Но главное не это. Их пламя. Это не просто огонь, Макс. Это ещё и вязкая слизь. Если попадёт на кожу — водой не смоешь, будешь гореть до кости, пока не вырежешь кусок мяса.
Стёпа нервно сглотнул. Я кивнул. Жидкое топливо. Значит, процесс горения сложнее.
— Слабые места? — спросил я. — У любой твари должны быть.
— Да, крылья, — ответил Нойс. — Перепонки тонкие. Если заземлить — они становятся неуклюжими. На земле они медленные, но… злые. И ещё: они ненавидят холод. Но у нас тут, как видишь, это знание бесполезно.
— У меня есть идея, — сказал я, глядя на Карца. — Послушай. Огню нужен кислород. Мой лис умеет его выжигать. Они откроют пасти, чтобы плюнуть, а гореть будет нечему. Они задохнутся и запаникуют.
Нойс посмотрел на меня как на умалишённого.
— Ты хочешь лишить дыхания тварей, которые живут в вулканических газах? — он хмыкнул, но в глазах мелькнул интерес. — Звучит как бред сумасшедшего. Мне нравится. Но учти: если это не сработает, у нас будет ровно три секунды до того, как этот склон превратится в побоище.
— Проверить-то можно? — отрезал я. — Идём.
— У нас явно методы отличаются, — усмехнулся Стёпа.
— Не думайте, что вы особенные, — гладиатор сплюнул на землю. — У нас тоже есть легенда. Этот мужик расскажет тебе о твоём звере больше, чем ты сам знаешь.
— Что за мужик? — спросил я.
— Его зовут Рик. Очень серьёзный человек, но вам к нему не попасть, и не думайте.
— Это ещё почему? — хмыкнул Стёпка.
— Потому что вас убьют быстрее, чем вы чихнёте, — мрачно сказал Нойс.
— Тот самый, о котором ты говорил? У которого другой подход? — уточнил я.
— Запомнил? — гладиатор кивнул. — Лучше его не трогать.
— Как скажешь, — я пожал плечами.
Вскоре мы добрались.
Заняли позицию на уступе над гнездом, прижимаясь к нагретому солнцем камню. Вулканическая порода под ладонями была шершавой, с острыми гранями, которые оставляли следы на коже. Воздух пах серой и застарелой кровью. Судя по всему — характерный аромат логова виверн.
Внизу, в каменной чаше размером с небольшой стадион, кипела жизнь. Шесть молодых особей грызлись за полуразложившуюся тушу какого-то несчастного краба-мутанта.