Эффект Этоса
Шрифт:
Хуже всего было то, что многое из изученного содержало намеки и уточнения, и от них ему впору было сжаться в комок.
Он также сомневался, что никто по-настоящему не понимает природы конфликтов и неустойчивого равновесия сил между двумя политическими партиями Готланда, исключая, быть может, премьера Густофсена.
Ван оглядел свой кабинет. Почти зеркальное отражение Ханниганова. Даже в расположении стола, стульев и встроенного книжного шкафа, хотя здесь имелось много меньше книг, и некоторые полки оказались абсолютно пусты. Передохнув с минутку, Ван опять уставился на слова на экране кабинетной консоли.
…будучи
Ван потер лоб. А не мог ли корабль, атаковавший «Фергус», быть фархканским? Нет… наблюдаемые характеристики свидетельствовали о людях. Кроме того, ни один людской корабль до сих пор еще не вышел благополучно из вооруженного столкновения с фархканским судном. Любое из этих столкновений имело место очень давно, и все их начинали суда людей, однако людская военная технология, похоже, и поныне не достигла уровня фархканской.
Итак… Кто же бросил на него тот крейсер? И почему?
В известном смысле, ответить почему проще. Любой достигший контроля над системой Скандья получил бы выгодный стратегический плацдарм и рычаги давления на других. Если повезет ревякам, они, считай, окружат «нижние системы» в сфере арджиков. Если арджикам, они получат возможность прямого прыжка к двум крупным ревячьим постоянным базам, военным и миссионерским. Если же кельты добьются контроля над Скандьей, то у них достаточная технологическая база, чтобы бросить вызов Таре. А РКС в таком положении, что при любых действиях в Скандье выиграть ничего не могут, а проиграть запросто.
Ван продолжал читать еще около получаса, пока не раздался осторожный стук.
— Да?
Шин Балбен отворил дверь и заглянул.
— Командир? Вы просили меня дать вам знать, когда вернется доктор Грегори. Она у себя в кабинете. В том, что справа от пандуса.
— Спасибо, Шин.
Как и намекал Ханниган, Корделия Грегори упорно избегала Вана, и несколько дней он смотрел на это сквозь пальцы. Однако хорошенького понемножку. Ван воспользовался вкраплениями, чтобы отключить консоль, затем встал, прошел через свою пустую приемную и через главный коридор. У второго и третьего секретарей не было ни приемных, ни гостиных. И Ван постучал в дверь кабинета.
— Входите. — Женский голос звучал твердо, в нем угадывался лишь очень слабый намек на мелодию. Ван отворил дверь и зашел, небрежно поклонившись на ходу.
Доктор Корделия Грегори была темноволоса и белокожа,
— Доктор Грегори, я Ван Альберт. Доктор Ханниган предположил, что мы будем немало работать вместе, и мне показалось, что следует представиться. Я оставил для вас несколько сообщений, но, похоже, мы никак не состыкуемся.
— Весьма вероятно, что нам предстоит работать вместе. — Ее слова прозвучали вежливо, ровно и без малейшего намека на теплоту. — Часто имеет место корреляция между экономическими и военными данными и выводами из них.
— Боюсь, у вас куда больше опыта по части таких корреляций, чем у меня.
— Этого и следовало ожидать. РКС обычно считают экономические и социальные вопросы куда менее важными, чем военные.
— А дипломатический корпус часто славится обратным, — уточнил он. — Вполне возможно, именно поэтому было бы преимуществом работать вместе. — Ван никак не мог взять в толк, почему она так откровенно враждебна к нему. Никогда прежде он не встречался с этой женщиной.
— Я уверена, что это ожидается, и готова предложить любую профессиональную помощь, какая вам понадобится, командир.
Ван не знал, что и сказать. Его блестяще отфутболивал некто, занимавший более скромную должность, но это тебе не военная служба. Если он деликатно намекнет, что так нельзя, упрек делу не поможет. Но и принимать такое отношение не мудрее.
— Без чего-то большего, чем ваша пассивная помощь, доктор, мы вряд ли оправдаем ожидания друг друга, а это не принесет преимуществ ни вам, ни мне, ни Республике.
— Вы меня поучаете, командир? — Тон Грегори стал еще холоднее.
Ван позволил себе улыбку скорбную, и настолько теплую, насколько смог.
— Я не дипломат, натасканный в наблюдении человеческой природы до такой степени, чтобы читать мотивы по еле уловимым жестам. Но даже мне ясно, что либо я лично, либо что-то, связанное со мной, вызывает у вас неприязнь. И все же, если только это не безнадежное заблуждение, мы никогда не встречались.
— Вы правы, командир. Мы не встречались. — Грегори натянуто улыбнулась. — И мне жаль признавать, что меня не устраивает, кто вы и что.
— Командир РКС?
— Не просто командир.
— Тогда что? — Ван уловил рост напряжения в ее теле и словах.
— Моя старшая сестра была на «Регнери».
— Простите.
— Более чем уверена, что вы сожалеете. Хотя бы настолько, насколько может офицер, приверженный грубой силе.
Что можно на это сказать? Миг спустя он слегка наклонил голову.
— Я также прекратил пожирать детей добрых двадцать лет назад, доктор.
Ее лицо стало еще белей, и Корделия оцепенела. Прежде чем она смогла заговорить, Ван участливо добавил:
— Я соболезную вашей утрате. Равно как соболезную и всем тем, кто потерял близких на «Регнери». Никто не мог предсказать того, что случилось. В девятьсот девяноста девяти случаях из тысячи такое отвратительное событие невозможно. Это не смягчает вашу боль или боль вашей семьи. Мне не жаль тех, кто погиб на борту «Ветачи» и, окажись я вновь в таком же положении, опять попытался бы «Ветачи» остановить. Отступники, которые командовали этим кораблем, успели убить свыше тысячи невинных на Фрейе и на Кулане. Они бы убили и больше, упусти я их тогда.