Её вишенка
Шрифт:
— Знаешь, тебе ведь не обязательно было приезжать.
— Нет, конечно. Но мне очень хотелось. А ты когда-нибудь пыталась помешать мне сделать то, что я хочу?
— Ну, может быть, пару раз.
— Ну, и как? Успешно?
— Не очень, — призналась я.
Мои мысли сразу же вернулись к минету, который я сделала ему у ручья, и мои щеки мгновенно вспыхнули. Меня весьма удивило, как быстро мой мозг смог перестроиться с образа жизни девственницы-скромницы на ту, где я жаждала секса по несколько раз в день. Ну, если, конечно, позволяло время. Я боялась, что,
Любовь — это слово, которым люди бросаются, не задумываясь. Когда я училась в средней школе, мне казалось, что я влюблена в Гарри Стайлза (прим. 24– летний певец из Великобритании, бывший участник бойс– бэнда One Direction, признанный главным денди 2018 г.). А немного позже я думала, что смогла бы полюбить Райана Гослинга (прим. канадский актёр и музыкант), после того как увидела его молодым в фильме «Драйв». Но никогда всерьез не задумывалась о настоящих чувствах.
Находясь рядом с Уильямом, я кое-что поняла для себя: любовь не бывает черно-белой. Даже влюбившись, ты не можешь, как по волшебству, обрести ту безумную любовь, которая могла бы посоперничать с теми чувствами, что приобретают супружеские пары, прожившие в согласии не один десяток лет. Мне показалось, что теперь-то я все поняла. Вот предположим, тебе кто-то понравился, и этот интерес может стать семенем, пускающим корни в благодатную почву. Но до тех пор, пока ты не увидишь, что оно начало прорастать, ты никогда не узнаешь, насколько велик его потенциал. На ранней стадии ты можешь ошибочно принять «нравится» за «любовь» лишь за тем, чтобы в дальнейшем понять — из семени выросло нечто, чего ты совсем не ожидала.
Любовь? Это совсем другой вид семени. И я была абсолютно уверена, что на взаимоотношениях с Уильямом ощутила эту колоссальную разницу. То, что за такой короткий срок выросло между нами, нельзя было назвать крошечным. И это было удивительно. Между нами разгорелась живительная искра, которая — в чем я ничуть не сомневалась — станет согревать нас всю жизнь. А еще я точно знала, что — сколько бы мы ни вложили в наши отношения — это вернется нам сторицей. Наши чувства будут расти и укрепляться на протяжении всей нашей жизни.
И тут я подумала, что, возможно, именно поэтому некоторые браки и распадаются. Просто эти люди так и не почувствовали разницу. Они посмотрели на маленькое тощее растение, которое «как бы выросло», — а, возможно, это было даже маленькое деревце — и решили, что это оно и есть. Вполне возможно, что через несколько лет, оглянувшись назад на это неожиданное откровение, я решу, что была идиоткой, когда заявила, что мне все стало понятным. Но сейчас я готова была поставить на кон свою жизнь — я докопалась до сути. Я полюбила его. Я всем сердцем полюбила Уильяма Чемберсона. Со всеми его глупыми шутками. С его
— Ты там что, разрабатываешь стратегию по достижению мирового господства? — его голос выдернул меня из размышлений.
— Не совсем, — хмыкнула я.
— Не могу припомнить, когда в последний раз я видел, чтобы ты так сосредоточено о чем– то думала. О, вспомнил! Когда попытался выяснить, какая из двух букв, «s» или «c», не произносится в слове «запах» (прим. в слове scent - «запах» в латинском языке не произносится «s», а в английском - «c»). А еще в тот раз, когда я пытался разобраться, каким образом ты избавляешься от мусора.
Я рассмеялась.
— Я просто задумалась о кое-каких девчачьих делах. Ты можешь не беспокоиться.
— А, так у тебя цикл? Надо отметить это в своем календаре. Но должен предупредить тебя, что настоящего мужчину не остановит какая-то капелька крови. Имей в виду, у тебя — настоящий мужчина.
Я сделала вид, что поперхнулась.
— И вовсе не цикл. Эй, — я резко остановилась и заглянула ему в глаза, — а если мне придется какое-то время пожить за городом, это не помешает нам встречаться?
— Я найду время и способ повидаться с тобой, даже если тебе придется жить в центре Земли или же на космической станции.
— Прекрати, я говорю серьезно.
— И я тоже. Мне всегда хотелось знать, что произойдет, если плюнуть в глубоком космосе в открытый иллюминатор. А также очень интересно, можно ли вплавь добраться до центра Земли?
Я покосилась на него.
— Если открыть в космосе иллюминатор... то это верная смерть. Вот что произойдет. И в центре Земли ты бы... ну, ты бы просто...
— Вот видишь! Ты не знаешь, — он скрестил на груди руки, словно одержал надо мной грандиозную победу. — Это мы занесем в наш список желаний.
— Что именно? Открыть иллюминатор, чтобы испытать ледяную смерть в космическом вакууме? Или поплыть в центр Земли, — где, я уверенна, полно расплавленной магмы — и поджариться заживо?
— И то, и другое. Но так и быть, отправим их в конец списка. Ведь тебе нравится быть миссис Пессимисткой.
— Хейли, — раздался за моей спиной мужской голос.
Я поежилась, как только узнала его. И, обернувшись, увидела запыхавшегося и немного растрепанного Натана.
— Я прочел записку на двери твоей пекарни и сразу же приехал сюда. Мне так жаль, что ты закрываешься.
— Натан…
— О, у меня отличная идея! — оборвал меня Уильям.
Обхватив меня за талию, он прижал меня к себе, наклонился и поцеловал.
Долго... И страстно.
У меня перехватило дыхание. Я никогда не была одной из тех безумных, кто мог открыто проявлять свои чувства на публике, привлекая внимание полицейских. Но учитывая данные обстоятельства, я не собиралась жаловаться. Когда Уильям, наконец, отстранился, я увидела стоявшего на том же месте Натана. Со сжатыми кулаками.