Ее пятый муж?

Браунинг Дикси

Джейк настоял на том, чтобы снести ее вниз.

Так как в случае отказа ей бы пришлось съехать по лестнице на пятой точке, что превратило бы эту часть тела в такое же плачевное состояние, как ладонь, Саша позволила ему подхватить себя на руки. Чувствуя, как крепко он прижал ее к своей теплой, мускулистой груди, она смутилась до такой степени, что даже не стала противиться.

Третья клятва вылетела у нее из головы; по всей вероятности, она касалась необходимости обходить стороной любого мужчину, который может сломить

ее сопротивление недовольным ворчаньем, сердитым взглядом и ароматом мыла, зубной пасты и кофе с прослойкой чисто мужского запаха.

Не говоря уже о том, что его прикосновение равносильно тому, которое возникает, если сунуть палец в штепсельную розетку.

Все внутри у нее дрожало, когда Джейк усадил ее в машину и подложил что-то под ногу. Он протянул руку к ремню безопасности, но Саша оттолкнула ее.

— Я сама могу пристегнуться.

— Ну, так пристегнитесь, — буркнул он.

Какого черта он сердится, удивилась она, преисполнившись жалости к себе и в то же время чувствуя странное волнение. Это у нее перелом щиколотки, а не у него. И не в его правую руку попала инфекция, и теперь она распухнет до плеча, и ее придется ампутировать. К тому же есть вероятность, что ей грозит смерть от заражения крови.

Кроме того, у нее, возможно, аллергия на антибиотики, поэтому она может скончаться от анафилактического шока или других роковых последствий идиосинкразии.

Джейк ехал быстро, сбрасывая скорость у светофоров, чтобы избежать резкого торможения при неожиданном переключении цвета. Саша неохотно оценила это. Щиколотку дергало, как больной зуб, и ей это ужасно не нравилось. Она ненавидит боль. Кем-кем, а стоиком она никогда не была.

— Вы в порядке? — спросил Джейк, когда они проехали мимо памятника братьям Райт. Хорошо, что он больше не ворчит. Пожалуй, в его голосе слышится беспокойство.

— Нет, не в порядке. Мне больно, — огрызнулась Саша. Ребячливое поведение с ее стороны, но что ей терять, если все уже потеряно? Чувство собственного достоинства? Ха!

— Мы будем там через несколько минут, — сообщил Джейк. — В это время года ждать, вероятно, не придется. Думаю, вам дадут болеутоляющее, а потом сделают рентгеновский снимок. — Ее нога покоилась на пластмассовой коробке, которую он обернул рубашкой. Правую руку Саша поддерживала, положив ее на колени. — Вы что, еще и руку повредили? — спросил Джейк.

Черт, теперь в его голосе звучит сочувствие, и она не знает, как к нему относиться. Она нуждалась в сочувствии, когда на карманные деньги покупала дешевую косметику, чтобы скрыть синяки, оставленные отцовскими кулаками, но это лишь приводило к тому, что он называл ее потаскушкой. Обычно за этим следовало появление нескольких новых синяков.

Джейк остановил машину перед больницей.

— Подождите, пока я схожу за креслом-каталкой.

— Глупости, оно мне не нужно, — Саше приходилось бывать в больнице только в качестве посетителя.

—

Ну, ладно, тогда обхватите меня рукой за плечо, — Джейк наклонился и подхватил ее под колени.

Если до этого у нее сохранялись жалкие остатки разума, они исчезли к тому времени, когда он внес ее внутрь. Этот мужчина действует на нее, как ток высокого напряжения.

— Вам придется заняться писаниной, но я попробую ускорить процесс.

Из окна на них с интересом смотрели две женщины. Несколько человек в приемном покое оторвались от старых журналов.

— Опустите меня, бога ради, — взмолилась Саша. В таком состоянии ей не понадобится врач.

Близость Джейка Смита привела ее в такое смятение, что она едва замечала острую боль в щиколотке и руке.

Прошло два часа, и санитар выкатил кресло-каталку в приемный покой. Отложив газету, которую он читал, не понимая ни одного слова, Джейк поднялся навстречу Саше.

— Все сделали? — спросил он. Шины нет, только фиксирующая повязка; значит, у нее сильное растяжение, а не перелом. — Что у вас с рукой? Из бинтов выглядывали три пальца, включая большой.

— Занозы. К тому же я лишилась трех ногтей.

Джейк широко раскрыл глаза.

— Боже, какой ужас! — он судорожно глотнул, пытаясь подавить тошноту.

— Мне кажется, что один болтается, а ведь я сделала их на прошлой неделе! Теперь придется заменять на всех пальцах, — сокрушенно сказала Саша. Оглянувшись через плечо, она поблагодарила санитара. — Я прекрасно дойду отсюда, уверила она его с улыбкой, которая не стала менее ослепительной от съеденной губной помады и потеков туши на лице.

— Это не по правилам, мэм, — возразил больничный служащий.

Джейк покачал головой. Подойдя к двойным стеклянным дверям, он широко распахнул их.

— Ну, же, поехали. Не упорствуйте.

Вдвоем они опустили Сашу на переднее сиденье. Джейк сунул санитару несколько долларов, не зная, правильно ли он делает, но парнишка был приблизительно того же возраста, что и Тимми.

Возможно, даже учился с ним.

Несколько километров они проехали в молчании, изредка нарушаемом тяжелыми вздохами, доносившимися с пассажирского сиденья. Когда они в первый раз остановились на красный свет, Джек попытался узнать, серьезная ли у нее травма.

— Мы заедем в аптеку за лекарствами, а потом выедем на дорогу к пляжу и поднимем верх вашей машины. Я думаю, что за несколько дней ничего с ней не случится.

— Минутку, минутку! Я не оставлю свою машину без присмотра.

— Разве вы в состоянии вести ее? — он выразительно посмотрел на ее щиколотку.

— У меня не перелом.

— Саша… мисс Лэзитер, посмотрите на это с моей точки зрения. Если я высажу вас в Китти-Хок, я не сомкну глаз, гадая, благополучно ли вы добрались домой. Если что-нибудь случится, это будет преступная небрежность, — сказал Джейк.