Её победа
Шрифт:
Пол пожал плечами, явно не придав его словам особого значения.
— Перейди, — произнес он бесстрастно. — Надеюсь, ты не забыл о сегодняшнем собрании?
Тим неожиданно для себя почувствовал горькое разочарование оттого, что отец так быстро сменил тему, что не расспросил, какая она, эта инструкторша, не дал ему возможности еще раз многословно и возмущенно описать ее и тем самым сильнее убедить себя в правильности принятого решения.
— Нет, о собрании я не забыл, — медленно и нехотя ответил он.
— Прекрасно. В десять в моем кабинете. — Пол уже повернулся
— Нет, — ответил Тим. — Я здоров как бык.
Отец кивнул и вышел.
— Как два быка, — пробормотал Тим, внезапно действительно ощутив себя больным.
В душе его шла какая-то странная борьба, на первый взгляд яйца выеденного не стоившая, а при более серьезном рассмотрении — невероятно важная, чуть ли не судьбоносная. Он чувствовал, что вот-вот вступит в новый жизненный этап, очень значительный, важный, и не мог понять, откуда это ощущение взялось, ломал над этим голову и, неизвестно почему, вновь и вновь возвращался мыслями к Кристин Рэнфилд.
Просидев минут пятнадцать в задумчивости, Тим спохватился и продолжил работать. Дела помогли ему отвлечься от тревожных мыслей, а заодно послужили достойным объяснением тому, почему за весь день у него не нашлось свободной минутки, чтобы позвонить в другой аэроклуб.
Направляясь около восьми вечера домой и размышляя о том, что из-за обилия работы ему скоро вообще придется отказаться от личной жизни, он испытывал тайное ликование оттого, что все оставалось по-прежнему.
Следующий день прошел примерно так же. И в половине шестого Тим с наигранным неудовольствием пробурчал себе под нос, что придется ехать к этой малявке Рэнфилд, потому что до поисков другого инструктора у него руки так и не дошли.
Он вышел на улицу, сильно хмурясь, но к машине едва не побежал, подгоняемый какими-то неведомыми силами. Тимом владело странное нетерпение, обострившееся в тот момент, когда он остановился на парковочной площадке у парашютного клуба. До встречи с Кристин оставалось несколько минут.
А вдруг сегодня она не придет? — ни с того ни с сего мелькнуло у него в голове, и ему захотелось мгновенно перенестись из машины в кабинет, где проходили занятия по теоретической подготовке, чтобы поскорее убедиться в обратном.
Что это со мной? — тут же с раздражением подумал Тим, нарочито медленно вылезая из «форда» и стараясь придать лицу выражение небрежного безразличия. Уж не тронулся ли я от переизбытка экстрима рассудком? С таким пылом уверял Дейвиса, что видеть больше эту штучку не желаю, а сам примчался сюда на десять минут раньше, да еще и терзаюсь какими-то нелепыми страхами! Уму непостижимо!
Он опять сел в машину и заставил себя подумать о чем-нибудь другом, отвлечься мыслями от Кристин Рэнфилд и своего нежелания-желания видеть ее. А спустя семь минут, наметив план работы на завтрашнее утро, снова вышел из «форда» и направился к зданию, в котором проводились теоретические занятия.
Кристин стояла у стола. Тим вошел в тот момент, когда она о чем-то размышляла, рассеянно
За те несколько секунд, в которые, еще не зная, кто пришел, она медленно поворачивалась к двери лицом, Тим успел рассмотреть то, чего не увидел, точнее, на что не обратил внимания позавчера. Узкие, но крепкие плечи и высокую грудь, обтянутые белой футболкой, точеную шею с трогательным завитком волос, не пожелавшим быть стянутым в тугой узел вместе с остальными. По-волевому сжатые и, несмотря на это, кажущиеся даже на расстоянии мягкими и теплыми полные губы. Длинные для ее невысокого роста ноги, сегодня скрытые от глаз посторонних брюками цвета хаки, с накладными карманами по бокам.
Все произошло очень быстро, и Тим изумился, не узнавая себя. Раньше у него не было ни времени, ни желания, ни интереса разглядывать в женщинах такие мелочи, как непокорный завиток на шее. Наверное, потому, что до сего времени видел в женских прелестях лишь источник удовольствия, ничего больше.
А теперь? — мысленно спросил он себя и ощутил странное смущение, которого, как ему казалось, в его открытой, неугомонной душе не должно было быть ни капли.
В это самое мгновение Кристин Рэнфилд устремила на него свой задумчивый и даже в этой задумчивости бунтарский взгляд. Ему в голову, заставая врасплох, хлынула кровь, и Тим напрягся, стараясь не выказать свои непонятные переживания. Через пару секунд он расслабился и заставил себя снисходительно улыбнуться уголком губ.
— Здравствуйте, Мишель Фурнье! — в меру громко, отчетливо и весьма вежливо произнес Тим, широким твердым шагом проходя к парте у окна, за которой сидел в прошлый раз.
Кое-кто из собравшихся в классе засмеялся.
— Здравствуйте, — сдержанно ответила Кристин, не выражая ни словом, ни интонацией ни обиды, ни гнева, ни раздражения.
Тим уселся и испытующе посмотрел на бесстрастное лицо Кристин Рэнфилд, пытаясь угадать, поняла ли она, что он опять издевался над ней, и знает ли она, кто такой Мишель Фурнье.
В кабинет вошли, произнеся слова приветствия, три девушки. Кристин ответила им и посмотрела на часы.
— Ровно шесть. Все в сборе?
— Нет! — послышалось из коридора.
Через мгновение дверь распахнулась и на пороге появился запыхавшийся подросток лет семнадцати. Его имени Тим не помнил.
— Здрасьте!
Кристин посмотрела на мальчишку, и ее лицо озарилось открытой улыбкой.
— Здравствуйте, Сэм, — дружелюбно поприветствовала она его. — Проходите, садитесь.
— Простите за опоздание, — пробормотал парнишка, шаркающей походкой направляясь к одной из парт, за которой уже сидел и подавал ему какие-то знаки его рыжеволосый приятель-ровесник.
— А вы и не опоздали, — сказала своим мелодичным голосом Кристин. — Ну, разве что на несколько секунд. — Она подмигнула Сэму, и тот, покраснев, расплылся в улыбке. — На втором занятии по теоретической подготовке подобное прощается. Итак, достаньте, пожалуйста, тетради и ручки. Сегодня мы поговорим об устройстве учебно-тренировочного парашюта. Основные моменты вам необходимо записать.