Единство
Шрифт:
Слова Люфира лишь немного успокоили совесть Фьорда. Он чувствовал усталость и разбитость, оставшись с разрушенными реальностью представлениями о месте, которое должно было стать оплотом справедливости и чистоты.
— Ждите меня возле дома. Я вернусь, как только…
Люфир не договорил. На дороге, увешанной тенями от раскидистых лип сада, возникли четыре силуэта. Они потратили не так много времени, поджидая Смиренного и его товарища, но для возбужденных умов короткие минуты показались вечностью.
— Цейра? — Фьорд перевел
— Откуда это вы двое идете, а? — кисло протянул Цейра.
— Хватит. Конфликт никому не нужен, — Люфир прекрасно знал эти взгляды, которыми стая смотрит на отщепенца, имевшего неосторожность стать на ее пути.
— Об этом раньше нужно было думать, Смиренный! — рявкнул Цейра.
— Я ведь предупреждал, что не стоит трепать языком при этих двоих. Тебя, Картилья, предупреждал, — недовольно пыхтя вставил толстяк.
— Сколько можно ныть? Остался бы дома, — Картилья закатила глаза и с материнской нежностью обратилась к Фьорду. — Зачем же ты так, милый мальчик? Разве порядочные мальчики предают своих друзей? И я, и Вихр, и даже Цейра — все мы доверяли тебе. А ты так недостойно обманул наше доверие. Плохой мальчик. Как же нам теперь поступить? Когда заболевает куст, его нужно выдернуть, чтобы зараза не расползлась по всему парнику.
— Спокойнее, Картилья, мы только хотим поговорить, — Бритта одернула женщину. Наткнувшись на холод глаз лучника, девушка стушевалась.
— Поговорить? — нервно рассмеялась Картилья. — По-моему, сегодня уже было столько разговоров, что мы теперь проблем не оберемся!
Воздух накалился, когда Цейра поймал начавшую взмах руку женщины. Фьорд ощущал нити напряжения, пронзившие воздух, и с ужасом вспомнил, что совершенно беспомощен. Если отступники нападут, он ничего не сможет им противопоставить. Но начинать драку здесь, посреди Убежища? И пусть заговорщики выбрали хорошее место для засады, звуки боя все равно привлекут случайных прохожих.
— Не нужно, Картилья, — процедил Цейра, сжимая запястье женщины. — Мы же говорили, что встревать в драку со Смиренным — чистой воды безрассудство. Ты обещала, что будешь держать себя в руках.
— Очаровательный ребенок, разве могла я сказать иначе и заставить тебя беспокоиться? — Картилья провела ладонью по щеке Цейры, успокаивающе улыбаясь. — Не нужно волноваться, я внимательно слушала твои слова и приняла меры. Плохие мальчики должны быть наказаны.
Очертания лука едва проявились в воздухе, когда струя зеленоватой воды вспорола руку лучника, отравляя кровь. Через несколько секунд конечность безвольно повисла, а онемение, беря в ней начало, просачивалось в тело, разнося по нему ленивую тяжесть.
— Проклятье! — Фьорд попытался создать хотя бы одну витую иглу, но успевшей накопиться энергии хватило лишь на горстку бледных
Маги попытались отступить, когда ядовитый клинок полоснул Люфира по ноге.
— Что ты творишь, сумасшедшая?! — Цейра заломил руки Картилье, но его взгляд постоянно блуждал вокруг лучника, лишившегося возможности использовать проклятое оружие.
— Если они сбегут, как пить дать, жди визита Ордена, — воздушный поток толкнул Цейру, помогая Картилье высвободиться. — Чего ты стоишь, дурак? Держи их!
Больших аргументов Цейре не требовалось. С самого начала презирая лучника и его дружка, мятежник растил мысль, что единственное, зачем пожаловал Смиренный — это уничтожить Убежище изнутри. То, с каким усердием Люфир втерся в доверие к Волину, и его геройство в Глубинах, только больше убедили Цейру в верности его догадок. И теперь, наконец, не только перед ним, но и перед остальными появились доказательства его правоты.
— Бритта! Прекрати это! — прокричал Фьорд, но девушка неподвижно стояла в стороне.
— Хочет наблюдать, пусть смотрит! — пышущие жаром тяжелые сферы сорвались с рук Цейры. Он больше не намеревался сдерживать свою ярость, желая сполна заплатить за всю боль и страдания, что принес ему и его друзьям Орден Смиренных.
Фьорд загородил собой Люфира, чувствуя, как огонь обжигает лоб.
— Как хорошо, что ты пришел, Цейра, — набрав полную грудь разгоряченного воздуха, Фьорд одним махом заставил выпущенное неприятелем пламя сжаться, превращаясь в бешено вращающиеся сверла. Ему было непривычно подчинять чужое пламя, но растерянности Цейры хватило, чтобы перехватить контроль.
Сверла ударили одновременно по толстяку и Картилье, вынуждая первого отступить, а вторую потратить на защиту все запасы воды, в том числе и отравленной.
— Ты напал на жителей Убежища и должен заплатить за это, — сухо констатировала Бритта. Фьорд терялся в догадках, что может сделать маг камня в городе, построенном из минерала, не подчиняющегося укротителям земли, пока над ладонью Бритты не взмыла тройка припасенных камушков. — Стой в стороне, Цейра, сам он сейчас не может создавать пламя, так что не будем помогать преступнику.
Камешки исчезли из виду, а затем мир пронизали алые цвета. Фьорд подумал, что у него пробита голова, но боли не было, а красная пелена все меньше походила на кровь. Заметив изумление на лице Бритты, он опустил взгляд на руки, окутанные багряной дымкой. Камни, запущенные девушкой, отскочили и вернулись к укротительнице, не сумев пробить броню.
Обернувшись, Фьорд увидел сидящего на земле Люфира. Каждое движение давалось лучнику с трудом, но для сражения ему нужен был только голос.
Фантомная броня покинула тело Фьорда и, собравшись в плотную стену, ринулась на Цейру. Вынужденный защищаться, тот прибег к огню, стараясь на этот раз не дать Фьорду перехватить управление стихией. Улучив удобный момент, Бритта напала.