Единство
Шрифт:
— Они, ты только посмотри! У меня получилось! — радуясь своему открытию, словно ребенок, Кристар поднял взгляд и смутился, поняв, что сестра все это время тихо наблюдала за ним.
— О да, ты превратил маленький камушек в пыль, великий маг, — Оника ободряюще похлопала брата по плечу. — А теперь попробуй что-нибудь еще и сооруди нам убежище на ночь.
— Но я же понятия не имею, как управляться с камнем! — Кристар растерянно смотрел вслед удаляющейся вдоль берега девушке.
— Кому, как не тебе знать, что можно сделать со стихией земли? Прояви фантазию, юный книгочей, — не оборачиваясь, бросила Оника, вооружаясь парой ледяных
Вздохнув, Кристар потеряно осмотрелся и приблизился к грозной стене камня, теряющейся в синем небе. Решив пойти уже известным путем, юноша положил руки на холодную поверхность, и вскоре почувствовал, как камень крошится под его давлением, пылью ложась на сапоги.
Оника возвращалась с парой кефалей в руках, следуя за светящейся дорожкой водорослей, принесенных теплым южным течением. Кристар встретил ее сидя на холме из серого песка. За его спиной зиял черный рот пещеры, не существовавшей еще полчаса назад.
— Ты о таком убежище говорила? — он был доволен своей работой, а ладони зудели, требуя снова крушить камень.
— Я представляла нечто иное, но выбитая в скале дыра — очень даже неплохой вариант, — Оника пораженно покачала головой, вспоминая, что не слышала ни единого звука, кроме шуршания волн и плеска пронзающих воду льдинок.
Укрывшись за нововозведенной стеной, маги отдыхали, закутавшись в аромат жарящейся рыбы. Кристар внимательно следил за пламенем, не давая тому угаснуть или разгореться слишком ярко.
— Такое чувство, что меня здесь нет. Будто я смотрю на все чужими глазами: я вижу руки, но не могу принять, что они принадлежат мне, не могу избавиться от ощущения, что все происходящее — всего лишь сон, который может оборваться в любое мгновение.
— Я бы не отказалась, если бы то чудище оказалось сном. Но дело ведь не в обитателях морей? — Оника отломила от рыбины хрустящий плавник.
— Нет, не в них, — Кристар оперся о колено, поддерживая голову рукой. — Вся моя жизнь была чередой одноцветных дней, изредка разбавляемых шумными празднествами и турнирами среди церковников. Кажется, я лишь на миг закрыл глаза, и вот у меня уже есть семья — я больше не подобранный Всевидящей Матерью сирота; я чувствую в своих пальцах силу огня, а камень рассыпается в пыль от одной моей мысли. Словно меня выдернули из моего тела и затолкали в чужое. Все кажется привычным и обыденным, но стоит лишь задуматься об этом, как между мной и миром разверзается бездонная пропасть. А берилонский дворец стоит по ту ее сторону, и я понимаю, что не смогу в него вернуться. Да и не хочу. Но и в теле мага я чувствую себя чужим. Наверное, это от того, что я привык считать, что быть укротителем стихии — несбыточная мечта. И, кажется, я начинаю повторяться.
— Если бы я лично на днях не опустошила твои запасы энергии, то начала бы беспокоиться, что это все ее влияние, — Оника пересела поближе к брату и толкнула того плечом. — Ты привыкнешь, Крис. Пройдет немного времени, и ты привыкнешь. А я буду рядом.
Пламя потухло, погрузив магов в сонную темноту. Оника жалась спиной к Кристару, пытаясь согреться, но вскоре для холода не осталось места: воздух становился теплее с каждым выдохом мага огня, а песчинки вздрагивали в такт его сердцебиению.
К утру даже камень пропитался жаром, и Оника с облегчением вдохнула морозный воздух, когда Кристар убрал стену. За ночь кромка воды подошла к скалам, оставив на песчанике разводы.
Позавтракав остатками рыбы, замороженными
На вершине магов встретил камень, перемешанный с вязкой грязью, и буйные ветра, гнущие к земле тщедушный кустарник. Он скрежетал ветвями и ронял на продрогшую землю прошлогодние листья, обещая холодный день. Тусклое пятно — все, что осталось от восходящего солнца — выхватывал обрывки быстро плывущих облаков.
— Нельзя терять бдительность, — Оника куталась в единственный плащ. — Нас ожидает почти неделя пути, и то, если нам не придется делать крюки, и ничто нас не задержит. И за это время, уверена, нам не избежать стычек с потусторонними.
— Ты же сможешь заметить их издалека. Достаточно просто избегать их, разве нет? — обернувшись, Кристар заметил две тропинки следов, оставленных ним с сестрой, и тут же стер их.
Стихия камня производила впечатление мирной магии и не так часто, как пламя, наталкивала юношу на размышления о подлинности происходящего, а его лицо каждый раз озаряла улыбка, когда размоченная дождями земля переползала с места на место, а камни задорно котились один перед другим.
— Боюсь, что нет. Есть несколько странностей, о которых я думаю. Вспомни, Зоревар постоянно говорил о непрекращающихся набегах на деревни, но на Берилон потусторонние почти не нападали. Сомневаюсь, что этих тварей испугали стены и многолюдные улицы. Это, скорее, должно было их привлечь. Но большая часть нападений пришлась на дворец. Что-то тянуло их к нему, и у меня есть предположение, что именно.
— Ты о Всевидящей Матери?
— Не о ней. Два нападения произошли, когда мы с тобой были в саду, вне стен дворца. Еще одно — когда внутри. И вот снова — отыскал же он нас посреди океана!
— Мне кажется, ты ищешь закономерности там, где нет ничего, кроме совпадения.
— Не знаю, Кристар, не знаю. Когда Мориус переместился во времени, мир ответил появлением Церкви, тем, что непосредственно связано с магами и направлено, если не на их уничтожение, то на усмирение. Логично предположить, что и в этот раз потусторонние охотятся на укротителей стихий, а все остальные — всего лишь случайные жертвы. А то, что они постоянно появлялись именно рядом с нами, может быть свидетельством того, что они чувствуют силу энергии, которой обладают маги.
— Разве тогда им не полагалось бы нападать в разы чаще?
Оника лишь пожала плечами, вглядываясь в затянутый серой дымкой горизонт. Они шли на юго-запад, к северной части Каньонов Спасения, безжизненная длань которых тянулась к краю материка. Местами проглядывала желтоватая глина, летом покрывающаяся ковром грубых курчавых трав.
К полудню серое плато осталось за спинами магов, едва прикрывшись сухощавой полоской перекрученных сосен, обозначивших начало холмов, с наступлением тепла одевающихся в бледную зелень. В низине замаячили очертания деревеньки, едва ли доросшей до пяти десятков домов. Пристроившись на отшибе Огнедола, она стала тихим приютом для магов, бегущих от порицания общества. Здесь жили семьи укротителей земли и воды, несмотря на неблагосклонность здешних земель, выращивающие добрые урожаи под чутким надзором церковников.