Единственный...
Шрифт:
— Папе стало плохо, — я отвела взгляд в сторону. — Мама позвонила, когда ты только ушел и я быстро поехала домой. Там мы с Ксеноном и Демидом собрались и сразу направились в Касторию.
— Как твой папа сейчас себя чувствует? Что с ним вообще было? — мне показалось, что голос Кириана изменился.
— В основном сердце, но его здоровье вообще было в плохом состоянии. Сейчас он еще проходит лечение в Кастории, но ему уже лучше.
Чайник закипел и я опять пошла к столешнице, чтобы заварить чай.
— Мы тогда почти сразу улетели в Македонию. Там папе могли
В груди расплылась еще более болезненная горечь.
Благодаря Кириану я ощутила, что такое любовь. Когда весь мир сужается до пределов только одного человека. Когда живешь им и дышишь им.
А он так просто забыл про меня.
Отвернувшись от Кириана, я пошла за медом. При этом, положила ладонь на свой живот. Он был уже не маленьким, но благодаря толстовке пока что незаметным.
Агеластос в очередной раз меня разбил, но несмотря на это, после Кириана у меня осталось что-то хорошее. Вернее, не «что-то», а «кто-то». Наш ребенок. Мой малыш.
— Знаешь, я тогда переживала, что не могла позвонить тебе, — я достала из холодильника мед и вернулась к столешнице. Говорила негромко. Не хотела раскрываться перед Кирианом, но делала это. Ставила последние точки, чтобы потом ни о чем не сожалеть. — Я тогда жуть, как переживала за папу. Больница, сборы, перелет. Почти никакого сна. Новая страна и новая непонятная больница. Еще и этот чертов телефон. Будучи в Кастории я поняла, что забыла зарядку в Афинах, но купить новую смогла только в Македонии. Сразу звонить тебе, а ты не отвечаешь. Потом еще оказалось, что ты бросил меня в черный список. Уже развлекался с другими девчонками.
Я сделала глубокий вдох и шумный выдох. После этого обернулась к Кириану и, подняв руку, влепила ему такую пощечину, что даже мою ладонь обожгло болью.
Я думаю, что Кириан мог меня остановить. Все же, по большей степени я сейчас была до жути неуклюжей и ему ничего не стоило перехватить мою руку. Да и вообще у него реакция куда лучше, чем у меня.
Вот только, он этого не сделал.
И в следующий момент наклонился и своими губами прикоснулся к моим. Поцеловал, а меня от этого будто током ударило и я тут же на подрагивающих ногах отошла в сторону. Хотела спросить, что он творил, но Кириан первый сказал:
— Я не бросал твой номер в черный список. У меня украли телефон. И я не спал с другими. С прошлой зимы я не прикасался ни к одной девушке, кроме тебя.
— Ну, конечно, — я фыркнула. Достала телефон и показала Кириану фотографии, которые мне прислала Калиса. — Тут ты совсем ни к кому не прикасаешься. Это видно прикосновениями не считается. И думаешь, что я поверю, что ты с зимы ни с кем не был? Мы больше, чем полгода не виделись. Ты столько не сможешь без девушек.
— Откуда у тебя эти фотографии? — Кириан забрал мой телефон. Я не стала возражать, а он, судя по всему, листнул назад и увидел, что снимки мне пришли в сообщениях. — Кто такая Калиса?
— Это имеет значение? — спросила. Не хотела
— Это старые снимки. Я даже не помню, что это за девушка.
— Да, старые. Им уже несколько месяцев, — я саркастично фыркнула. — Агеластос, печально, что ты так быстро забываешь девушек, которых лапаешь.
— Я тебе не изменял.
— Считаешь, что я в это поверю? И я не понимаю, зачем ты все это говоришь мне. Если тебе хочется других девушек, так будь с ними. Зачем ты опять терзаешь мне душу? Прекрати, Агеластос. Пожалуйста. Я умоляю тебя.
Я отвернулась в сторону. Из-за этого не заметила того, что Кириан подошел ближе, но ощутила то, как его ладонь легла на мою щеку, заставляя опять посмотреть на парня.
— Я понимаю, почему ты не веришь мне, но я хочу добиться твоего доверия. Потому, что хочу отношений с тобой.
Кириан убрал волосы с моего лица и большим пальцем провел по щеке. Еле ощутимая ласка, от которой все в груди пробило трепетом.
— Я люблю тебя, Чара, и мне нужна только ты. Я тебе не изменял. Последнее время провел в больнице…
— Что? — я широко раскрыла глаза. Биение сердца оборвалось и дыхание застряло в горле. — Почему? Что случилось?
— Сейчас не это важно. Во всем, что произошло виноват я, — Кириан наклонился и своим лбом прикоснулся к моему. — Я был слишком слабым и не смог оградить тебя от всего. Дай мне возможность исправиться. Я хочу убрать все, что задело тебя. Все, что сделало больно. Мою женщину больше никогда и никто не тронет.
Кириан говорил ровно и спокойно, но было в его голосе и словах нечто такое, что заставляло вздрогнуть. Жажда крови, скрывающаяся в Агеластосе. Мощная, но правильно контролируемая. Его жесткость и его строгость. То, что делало из него уже не парня, а мужчину.
Глава 23 Игры
Ладонь Кириана скользнула по моей шее и он вновь еле ощутимо провел большим пальцем по щеке, после чего своими губами прикоснулся к моим. Легкий поцелуй, но до безумия будоражащий. Пропускающий по моему телу угольки и покалывающую дрожь.
Я замерла. Не могла пошевелиться и даже, кажется, не дышала, но, когда Кириан отстранился, я посмотрела в его голубые глаза. Такие знакомые и до безумия красивые. Действующие на меня как какое-то сверхъестественное заклинание, подчиняющее душу. Но в руках Агеластоса она вновь оживала. Будто взлетала.
— Расскажи, что происходило в твоей жизни пока мы не виделись. Что тебе рассказала та подруга, — его губы вновь коснулись моих. — Я хочу знать все.
— Сначала скажи, почему ты был в больнице, — тихо прошептала. Всматривалась в лицо Кириана и уже теперь оно казалось мне таким бледным.
— Сейчас не это важно, — повторил он, но я отрицательно качнула головой.
— Скажи. Иначе я не отстану.
Несколько бесконечно долгих секунд Агеластос неотрывно смотрел на меня, но потом отвел взгляд в сторону и шумно выдохнул. Взял мою руку и положил себе на спину. Там, под тканью одежды я ощутила нечто странное. Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд поняла, что это были бинты.