Единственная

Хенке Ширл

Мы можем умереть так, похороненные заживо. Мэгги раскрыла рот, впуская его вторгающийся язык, уступая жаркой мужской настойчивости, той жизненной силе, которая бушевала посреди губительной пустыни. Его губы прижимались все крепче, языки их переплелись. Подушечки его пальцев ласкали ее волосы. Ее губы впивались в его, отвечая поцелуем на поцелуй с той безумной развязностью, которой она никогда не позволяла себе прежде.

Ветер стих так же внезапно, как и налетел. Постепенно они ощутили жуткую тишину, резко прерванную жеребцом Колина,

поднявшимся на ноги и нетерпеливо фыркнувшим. Колин рывком оторвался от нее, разрушая яростный поцелуй, и выкатился из-под одеяла, покрытого толстым слоем песка. Мэгги боялась теперь посмотреть ему в глаза, чтобы не увидеть насмешки. Она вела себя как самая настоящая шлюха, которой, по его мнению, она и была. Понося себя за глупость на чем свет стоит, она удивилась, когда он вдруг протянул ей руку и бережно помог сесть. Она попыталась глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но ее охватил приступ кашля.

— Я принесу флягу, — сказал он, шагнул в сторону и стал отцеплять емкость от седла.

Она с благодарностью приняла воду. Он смотрел, как она пьет, не отрывая глаз от этой золотистой кожи на горле. Теперь, когда он попробовал эту кожу на вкус, ему хотелось еще.

— Осторожно, не пей слишком много, а то получится желудочный спазм, — предупредил он.

Голос его звучал нарочито спокойно, каким он и сам хотел выглядеть, словно желая забыть о том безумии, которое только что владело им. Мэгги посмотрела ему в глаза.

— Я обязана тебе жизнью, Колин, — сказала она просто.

— А я обязан тебе Идеи, и к тому же она все еще нуждается в тебе, — ответил он грубовато.

— Значит, мы квиты.

Он ничего не сказал. Она осмотрела свой растерзанный наряд и поправила разметавшиеся волосы.

— Такое ощущение, что песок забился в каждую пору кожи, — сказала она, отряхиваясь.

— Если мы не будем терять времени, то до ночи успеем добраться до одного приличного ручейка. Вы с Иден сможете даже помыться.

Она разглядывала его профиль, пока он привязывал флягу к седлу.

— Для человека, который лишь один раз проехал этим путем, ты знаешь чересчур много.

Непроницаемое выражение появилось на его лице, пока он помогал ей подняться.

— Мне приходилось раньше разъезжать по Соноре. Давным-давно, — добавил он решительно, давая понять, что эта тема исчерпана.

И как раз в этот момент с ближайшего холма их окликнул Волк:

— У вас у обоих все в порядке?

— Да. Как там Иден? — крикнул в ответ Колин.

— Прекрасно. И остальные тоже. Мы потеряли одну лошадь, и то не из ваших скакунов. Нам чертовски повезло.

Согласно кивнув, Колин встряхнул одеяло и скатал его, затем привязал позади седла и сел на жеребца, предварительно посадив впереди Мэгги. К Волку они подъехали, так и не обмолвившись больше ни словом.

Держа обещание, Колин повел маленький караван к оазису. Вокруг него росли высокие дубы, из-под земли било несколько родничков, образуя череду небольших прудов. Последний и самый

большой из них находился в некотором отдалении от первых двух, прячась за каменными завалами и зарослями чапарраля и паловерды.

— Какая прелесть! — воскликнула Иден.

— Так зелено и чисто, словно песчаная буря здесь и не пролетала, — сказала Мэгги, не в силах забыть ни эту бурю, ни того, что произошло во время ненастья.

Расседлали лошадей, напоили их и занялись устройством лагеря. Дров было в изобилии, и собирать их было несложно. Вскоре Фуленсио развел огонь: с закатом наступал холод. Колин и Волк объехали округу, высматривая свежие следы апачей. По их возвращении часовым оставался Прайс.

Иден и Мэгги устроились у дальнего пруда, приводя себя в порядок, смывая пыль с волос и кожи.

Когда они разделись и забрели в божественно прохладную воду, Мэгги с блаженством вздохнула и какое-то мгновение лежала спиной на воде с закрытыми глазами, пока слова Иден не заставили их открыться.

— Я весь день наблюдала за тобой и отцом. После того, как вы вдвоем запропастились во время бури, вы как-то более раздражительно относитесь друг к другу.

Мэгги попыталась пожать плечами под пристальным взглядом золотистых глаз Иден. Проклятье, и тут ее преследуют глаза Калина.

— Между вами что-то произошло? — На губах у девушки появилась лукавая улыбка.

— Посреди бури, в пустыне? — усмехнулась Мэгги.

— Всякое бывает, — упрямо ответила Иден. Но, увидев, что Мэгги не настроена откровенничать, она сменила тему разговора. — Что ты собираешься делать, когда мы доберемся до Тусона?

— Ох, не знаю. Наверное, поеду в Юму, а оттуда — в Сан-Франциско, — неопределенно сказала Мэгги, намыливаясь душистым мылом.

— А ведь тебе не хочется уезжать от нас, не правда ли? И я этого не хочу, и отец, хоть и не желает признаваться в этом.

— Нас с твоим отцом объединяешь только ты, Иден. Из-за моей привязанности к тебе я не могу навязать ему свои отношения.

— Тогда почему же ты сначала просила его жениться на тебе? — с безжалостной логикой спросила Иден, выливая на волосы шампунь.

— Это была ошибка с моей стороны.

Тон голоса Мэгги для Иден был красноречивее слов.

— Он будет дураком, если не поймет что к чему. Дай ему время… Мэгги, я не хочу, чтобы ты оставалась с нами только из-за меня, как союзник в разговоре с отцом о Ласло.

— Я понимаю, Иден, — отозвалась Мэгги. Пока две женщины разговаривали внизу у воды, сверху, спрятавшись в камнях, за ними наблюдал Бо Прайс. Плотоядная улыбка бродила по его крепкому красному лицу при виде такой роскоши и очарования. У той рыженькой были упоительные формы, но ореол независимости вокруг нее внушал ему некую неловкость. Блондинка привлекала больше — молоденькая, нежная, изящная и более беззащитная. Он почесал в промежности и погрузился в размышления, как оказаться между этими белыми, гладкими и стройными бедрами.