Единственная
Шрифт:
— Завтра мы будем уже в Тусоне. Так что надо бы вечерком потолковать наедине.
— Хорошо.
Сердце застучало, но голос ее не дрогнул. Она посмотрела ему в глаза и ничего там не прочла.
— Встречаемся во дворе у колодца, когда взойдет луна и все остальные уснут.
Мэгги лежала на жестком, комковатом, набитом обертками от кукурузных початков матрасе и смотрела в потолок, весь в уродливых пятнах от обвалившейся штукатурки. Иден уже с четверть часа назад затихла. Мэгги бесшумно села и соскользнула с
— Ты отправляешься на свидание с отцом? — нарушил тишину голос Иден. Мэгги вздохнула.
— Это вовсе не то свидание при луне, душа моя.
— Я знаю. — Иден помолчала, затем сказала:
— Я хочу рассказать ему о Ласло. Всю неделю я собиралась с духом, но, кажется, так и не собралась.
— Сейчас тебе надо просто поспать. Все эти события так выматывают. А там видно будет.
Мэгги вышла из темной комнаты, надеясь, что Иден уснет. Бог знает, удастся ли ей самой отдохнуть этой тревожной ночью. Но мы покончим с разбирательствами раз и навсегда.
Стоя в темноте, Колин смотрел, как она идет к колодцу. Яркий лунный свет обливал ее волосы, заставляя их гореть темным огнем. Она шла с той чувственной уверенностью, которая одновременно и раздражала его и разжигала кровь. У нее были длинные ноги. Длинные и стройные. Он представил себе, как его рука скользит по ним, плавно переходящим в бедра. Он выругался про себя и вышел из тени мадроньи, вставая на ее пути.
Мэгги испуганно ахнула.
— Ты бесшумен, как Блэйк. Он, наверное, из апачей.
— Наполовину. Он тебе нравится? — спросил он, пряча лицо в тени.
Она презрительно фыркнула.
— Он мне в сыновья годится. Только теперь его лицо с иронично поднятой бровью показалось на свету.
— А разве ты начинала не молодой? Она размахнулась, чтобы нанести ему пощечину, но удержалась и опустила руку.
— Ты никогда не сможешь мне простить мое начало, да, Колин? Ты ведь потянулся ко мне в ту самую «минуту, как оказался в „Серебряном орле“. — Она отвела взгляд и смущенно вздохнула. — Что ж, и меня также потянуло к тебе. Но это не было небесным чувством, не так ли? Зов плоти. А такой респектабельный бизнесмен с политическими амбициями не может себе позволить развлечения такого рода.
— В твоих глазах я просто какое-то ничтожество, — язвительно сказал он, не нравясь сам себе.
— Колин, ты мне ничем не обязан за Иден. Он запустил пальцы в волосы.
— Нет, черт побери, должен, должен за Иден! Ты рисковала жизнью, спасая ее от апачей. Ты спасла ее рассудок после того, как Ласло похитил ее.
— Так что же ты хочешь сказать, Колин? Что твое чувство чести не позволяет тебе ни жениться на мне, ни бросить меня?
— Я и сам не знаю, что я пытаюсь сказать. Я никогда не собирался жениться еще раз. Мать Иден была… совершенно особенной женщиной, настоящей леди, которая взялась за невежественного скотовода-эмигранта и обучила его… — Он поднял руки и со вздохом уронил их. — Обучила его всему самому необходимому.
Настоящая
— Некогда, давным-давно, Маргарет Линна Уортингтон тоже была настоящей леди, — тихо сказала она.
— И ты отбросила все это в сторону, чтобы в конце концов оказаться рядом с таким мужчиной, как Флетчер? — укоризненно, но без желания обидеть, сказал он.
Она слабо рассмеялась.
— О, мне приходилось встречаться с мужчинами гораздо хуже Барта Флетчера.
— Мэгги хочет сказать, что в моем возрасте она встретилась с мужчиной типа Джуда Ласло, — сказала Иден, выходя с затененного крыльца.
— Иден, не надо…
— Я должна ему рассказать кое-что, Мэгги. Он думает, что я, как и моя мать, — совершенство. Что я невинная жертва Ласло.
— Но так оно и было, Иден, — сказала Мэгги голосом, прерывающимся от слез.
Колин с растущим беспокойством переводил взгляд с одной женщины на другую.
— Может быть, одна из вас все-таки объяснит мне, что тут происходит?
— Джуд Ласло не похищал меня. Я сама с ним сбежала.
Слова Иден как камни падали в тишину ночи. Колин застыл потрясенный, уставя неверящий взор на единственное свое дитя. У молчащей Мэгги по щекам покатились слезы.
— Ласло использовал меня. Он соблазнил меня лишь для того, чтобы заманить тебя в ловушку, когда ты начнешь преследовать нас. Я думала, он такой сильный и романтичный. То есть у меня было то самое девическое наивное представление, что и у Мэгги тогда, в Бостоне. Так что, видишь, отец, я гораздо более похожу на нее, чем на мать, но Мэгги самой удалось вырваться из своих проблем. А я не могла допустить, чтобы тебя убили. Я хотела умереть там. Мне так жаль…
Колин вышел из транса, когда рыдания сотрясли хрупкие плечи Иден. Он мягко подошел к ней и обнял.
— Ну, ну, малышка, не плачь. Проклятье, да не плачь же. Все будет хорошо. Дома никто об этом не узнает. — Он поглаживал ее шелковистые волосы и баюкал в своих объятиях.
— Нет, ничего не будет хорошо. — Глухо от его груди доносились слова. — Луиза выгораживала меня несколько недель, пока мы с Ласло не сбежали окончательно. Когда мы вернемся домой, все в Пре-скотте узнают, что я натворила.
Эти слова перерезали последнюю нить, на которой еще висела его надежда. Он глянул через плечо дочери и встретился взглядом с Мэгги.
— Ты знала, да?
Она безмолвно кивнула.
Мысли помчались галопом. Лучшим выходом для Иден было замужество. Но теперь Эдвард уже ни за что не женится на ней. Необходимо отыскать способ заставить замолчать недругов. В конце концов, он, Колин Маккрори, один из богатейших людей территории. Это что-нибудь да значит, черт побери!
Глядя, как Колин обнимает дочь, Мэгги испытывала огромное облегчение. Итак, он может простить свою плоть и кровь, благодарение Господу. Как, должно быть, сильно он любил мать Иден! Эта мысль болью отозвалась в сердце. Она повернулась, чтобы удалиться, но голос Колина остановил ее: