Единственная
Шрифт:
Угловатое худое лицо Лемпа было столь же уродливо, как и семь миль скверной дороги. Он сузил желтые глаза и посмотрел в темные глаза Баркера.
— Уин, у тебя столько этих зеленых бумажек, что с их помощью можно сжечь сырой коровник. Черт, да я получал с твоих складов больше товаров, чем любой другой подрядчик на территории. И с апачами я тебе предлагаю надежное дело. Даровая рабочая сила на шахтах — всего за тридцать процентов прибыли.
— За двадцать пять, и это мое последнее слово. Мне еще придется нанять лишних пистолеро, чтобы кирки трудились, а не готовили подкопы для
Агент фыркнул.
— Да кто поверит лживому апачу? Особенно если он сбежал из резервации? Кроме того, тебе же выгоднее, когда на поиски беглецов придет армия, и ты будешь продавать ей фураж и продукты. — Лемп старался говорить убедительно, чувствуя на себе взгляд проницательных маленьких глаз Баркера. Когда-нибудь он свернет шею этому старому подонку только из удовольствия услышать, как хрустнет позвонок.
— Я согласен на двадцать пять процентов. Где ты собираешься начать копать?
— Мне надо еще посоветоваться в столице. И будет это… — Баркер замолчал, не договорив, закусил сигару и выругался, глядя в окно, выходящее на улицу. — Этот ничтожный пес провалил работу! Вот Маккрори, такой же здоровый и сильный, как и в тот день, когда уезжал отсюда.
Лемп поднялся, обошел стол и уставился в окно.
— А я-то из твоих слов понял, что о нем должны были позаботиться в Мексике, — сказал он, не сводя глаз с Волка.
— Это ничтожество, несомненно, теперь уже покойник, — Джуд Ласло и его шайка были наняты, чтобы убить Маккрори. Их было шестеро на одного, и все равно они не справились. — Баркер вновь выругался.
— Если этот полукровка, что едет рядом, был с ним в Соноре, то преимущество в людях должно было быстро сократиться, — сказал Лемп, беспокойно щурясь.
— Ты знаешь его?
— Его зовут Волк Блэйк. Выводок апачей его мамаши почти что уже вымер, когда за ним приехал старик Гидеон Блэйк. Это было лет пятнадцать назад. Он вырос на границе Техаса. Заслужил репутацию умелого пистолеро.
Баркер задумчиво потер двойной подбородок.
— Хммм, а интересно, не сделает ли он для нас ту работу, что провалил Ласло? Лемп фыркнул.
— Бесполезно. Если его наняли, он работает на совесть. К тому же, если он узнает, что ты имеешь отношение к той шайке, которая обманула племя его мамаши, он скорее тебя пристрелит. — Он не смог удержаться от усмешки, когда увидел на лице Баркера явно проступивший страх.
— Что ж, тогда придется найти другой способ разделаться с Маккрори. Ты бы и сам немного подумал об этом, все-таки твое очень доходное местечко хочет оттяпать он, Лемп. — Убедившись, что лицо агента покраснело, Баркер отвернулся к окну и сказал:
— Я вижу, он вернул себе дочку, хоть и немного потрепанную. А вот кто та рыжая красотка, что едет рядом?
Калеб негромко присвистнул.
— Неплохо дамочка выглядит. Ты только посмотри на ее сиськи. Уж не завел ли себе Маккрори подружку?
Пенс невесело рассмеялся.
— Если это так, Мария Уиттакер устроит ей такую жизнь в Прескотте, что она будет себя чувствовать как проститутка на молитвенном собрании.
Когда проезжали мимо конторы Баркера, у Колина было ощущение, что главарь шайки торговцев
Они подъезжали к отелю «Палас», в котором, к вящему ожиданию дочери, предполагали завершить брачную церемонию. Они думали снять там отдельный номер для Идеи, и подразумевалось, что новобрачные снимут себе отдельный. Во всяком случае, так думали и Роза с Блэйком. По дороге у них не было возможности обсудить подробности ночевки с Мэгги.
Они остановились перед большим крепким двухэтажным зданием, которое выделялось на этой улице среди приземистых саманных домиков, как в Сан-Луисе выделялся «Серебряный орел». Когда мужчины спешились, Волк оказался рядом с Иден и помог ей слезть с ее кобылки. Если бы Колин не был так занят, он бы не оставил без внимания такую заботливость охранника по отношению к дочери.
Колин протянул руку, чтобы помочь Мэгги, и, когда их глаза встретились, он ощутил, что между ними промелькнула магнетическая искра, даже до того, как его рука дотронулась до ее пьяняще изогнутого хрупкого стана. Ну разве можно выдержать и спокойно проспать с ней в одной комнате?
Мэгги возненавидела себя за те ощущения, которые вызвали у нее его прикосновения. Предательские ощущения, словно тело взбунтовалось против нее. В течение долгих лет одиночества, когда мужчины проходили мимо, ничем не затрагивая ее, такую независимую, она ничего не ощущала. Теперь, когда появился этот презирающий ее мужчина, ожили все чувства. Она ощутила, что протянутые к ней руки задержались на ее талии чуть дольше, чем требовалось, и оценила это как маленькую невеселую победу, а он отдернул руки смущенно, словно устыдившись за допущенное прегрешение. По крайней мере, он так же несчастен, как и я.
Разобравшись с номерами, мужчины направились в баню Танстайла, а женщины остались в номерах, ожидая, пока служанки принесут согретую воду. Затем Волк и Фуленсио зашли в местный бар развлечься. Колину предстояло составить компанию жене и дочери за ужином.
Когда он появился в отеле, Мэгги ожидала в вестибюле, нервно ерзая на краешке кожаного кресла. Иден нигде не было видно. Он снял шляпу и кивнул Мэгги, отмечая, как она посвежела и похорошела после купания. Она закрутила свои великолепные каштановые волосы в толстый тугой пучок на затылке и надела мягкое шелковое персикового цвета платье, выгодно подчеркивающее ее формы. Колин вынужден был признать, что она обладает великолепным вкусом. Вырез платья был застегнут до горла, и вокруг шеи шел скромный воротничок из белопенных кружев.
Сдерживая комплимент, готовый сорваться с уст, он спросил:
— Где Иден?
Взгляд Мэгги отражал тревогу, когда она взяла его за руку и они направились в скромный ресторан отеля.
— Она попросила, чтобы поднос принесли ей в номер. Боюсь, что у нее началась реакция. Колин, она прячется, она боится, что женщины в ресторане или на улице начнут спрашивать, что она тут делает.
— Но ведь мы уже все решили — она и я ездили в Юму встречать дилижанс, на котором ты прибыла из Калифорнии. И она здесь присутствует на нашей брачной церемонии.