Единственная ночь
Шрифт:
Ханна взяла себя в руки, но всем было видно, что это удалось ей не без труда. Она торопливо огляделась, словно вдруг придя в себя. В ее глазах отразились недовольство и досада.
– Это ненастоящее предложение, – странным, не похожим на свой голосом возразила она. – Ты просто пошутил – за мой, кстати, счет. Стыдись, Рейф.
– Никаких шуток, – заверил он. – Предложение было настоящим.
Ханна уставилась на него во все глаза.
– Так я получу ответ?
Ее лицо застыло. К своему ужасу,
– Черт! – Он инстинктивно понял: если Ханна разрыдается у всех на виду, она никогда этого ему не простит.
Он поспешно обнял ее за талию.
– Прошу прощения, друзья. У нас назначена встреча. – И прежде чем кто-нибудь успел опомниться, Рейф обвел Ханну вокруг машины и усадил на место, а потом позвал Уинстона.
Пес послушно забрался в «порше». Рейф захлопнул дверцу, обошел вокруг машины и сел за руль. Включив зажигание, он вырулил с заправки, не давая собравшимся времени, чтобы отреагировать.
В зеркале заднего вида отражались несколько ошеломленных лиц. Рейф понимал, что к пяти часам вечера известие о предложении, сделанном на заправке, облетит весь город.
Он беспокойно посмотрел на Ханну. Она часто моргала и промокала глаза платочком, но пока сдерживала поток слез. Уинстон положил морду ей на плечо.
– Прости меня… – наконец начал Рейф.
– Помолчи!
Рейф попытался найти в случившемся положительные стороны и нашел их: по крайней мере Ханна не сказала «нет».
Глава 22
Перенести обман оказалось гораздо тяжелее, чем гнев или слезы. Никогда еще Ханна не была так близка к депрессии. Она удалилась к себе наверх сразу, едва вошла в дом. Рейф даже не попытался остановить ее.
Через полчаса, сидя на верхней веранде в плетеном кресле рядом с преданным Уинстоном, она попыталась разобраться в своих эмоциях и путанице мыслей. Глядя на залив, она твердила себе, что совершенно напрасно дала себе волю. Раньше ничего подобного с ней не случалось.
Очевидно, во всем виноват стресс.
Она вправе злиться на Рейфа за сцену на заправке, решила она. Но как вышло, что она приняла происходящее так близко к сердцу? Она попросту накричала на Пита Левэра. И чуть не разрыдалась в присутствии посторонних.
Что с ней случилось?
Отвечать на этот вопрос она не стала, хотя могла бы. Звук шагов Рейфа вызвал у нее чувство, близкое к облегчению. Любой предстоящий разговор лучше, чем размышления в одиночестве.
– Ты в порядке? – спросил он.
Его голос звучал встревоженно, и от этого Ханна испытала удовлетворение.
– Я вне себя от злости.
– Понимаю. – Он протянул ей стакан чаю со льдом.
После минутного колебания Ханна взяла стакан.
– Во всем виноват я.
– Это мы уже выяснили. – Ханна изучала стакан. Чай в нем оказался не обычным черным, а сочного золотисто-зеленого цвета. К краешку стакана Рейф искусно прикрепил веточку мяты, в каждом кубике льда заморозил по крошечному листочку. Из стакана торчала соломинка. В кристально чистых глубинах плавал тончайший ломтик лимона. – А где бумажный зонтик? – поинтересовалась Ханна.
Рейф критически осмотрел стакан и решительно покачал головой:
– Зонтик – это уже чересчур.
– Точно так же, как та сцена на заправке. – Ханна отпила чаю через соломинку. Чай оказался бесподобно вкусным – холодным, крепким и бодрящим. – Зачем ты это сделал?
– Что?
– Предложил мне выйти замуж так глупо, по-дурацки.
– Ты точно хочешь вернуться к этому разговору?
– Я жду ответа.
Рейф устремил взгляд на серебристую поверхность залива.
– Хорошо. Я хотел жениться на тебе с тех пор, как ты вышла из машины здесь, у крыльца Дримскейпа. Но я знал, что у меня нет никаких шансов. По крайней мере, пока.
Чай плеснулся через край стакана.
– Что?! – потрясенно выговорила Ханна.
Рейф не ответил на этот вопрос – он ринулся в бой в порыве слепой решимости. У Ханны создалось впечатление, что он уже знал, чем кончится этот разговор, и не ждал от него ничего хорошего.
– В последние дни мне стало казаться, что мы сблизились. Наметился явный прогресс.
– Ты имеешь в виду секс?
Он согласно кивнул:
– И его тоже. Но торопить события я не хотел.
– Ты опять про секс?
– Про взаимоотношения.
– А, вот оно что! – Она презрительно поморщилась. – Почему?
– В основном потому, что ты слишком нервничала.
– Я? Это ты заявил, что боишься брака и считаешь, что унаследовал от деда и отца склонность ошибаться в выборе.
– Я имел право скрывать свои карты! Я еще не знал, как обстоит дело. Ты же призналась, что составила новый список требований к будущему мужу. Правда, в подробности нового, исправленного издания ты меня так и не посвятила.
Она в изнеможении откинула голову на спинку кресла.
– Опять этот идиотский список!
– Да, идиотский. Для меня он стал источником настоящего стресса, Ханна.
Ее рука замерла на голове Уинстона.
– Вот как?
– Этот треклятый список свел меня с ума. И вот сегодня на заправке, когда ты начала уверять всех подряд, что о браке мы даже не заговаривали, я решил, что с меня хватит. Да, я не выдержал. – Он помедлил. – И лишился остатков здравого смысла.
– Ты серьезно? – Ханна медленно опустила стакан.