Единственная ночь
Шрифт:
Рейф задумчиво потер затылок.
– Проблема в другом: настоящих улик у нас нет.
– А мои дневники? – напомнила Аризона.
– Не обижайся, Эй-Зед, но идти с ними в полицию нельзя.
– Зато у нас есть возможность обратиться за помощью к журналистам, – заявила Ханна. – Но не в городскую «Джорнал». Портлендские газеты могут заинтересоваться таким материалом.
– Еще неизвестно. – Рейф побарабанил по плетеному подлокотнику кресла. – Я так надеялся, что Джед схватится за это дело
– Он его и так не упустит, – мрачно предсказал Митчелл. – Скорее всего, подаст на нас в суд.
Ханна засмотрелась на залив.
– Жаль, что мы знаем так мало… Рейф прав: улик у нас нет.
В комнате воцарилось напряженное молчание.
– Зато теперь мы знаем, кто убийца, – в конце концов заговорил Митчелл. – Мы можем по крайней мере до смерти запугать его. Дать понять, что за каждым его шагом следит множество глаз. Это удержит его от необдуманных поступков.
Аризона хмыкнула.
– Почему бы не позвонить кому-нибудь из команды Торнли и не объявить, что нам известно, кто все эти годы шантажировал их кандидата? Пусть побегают!
– А я не уверен, что Джед шантажировал Торнли, – задумчиво произнес Рейф.
Все повернулись к нему.
Он выпрямился и сложил руки на коленях.
– Если вдуматься, Стедман живет далеко не в роскоши, а так, как позволяют его легальные доходы. Если же он получает наличные от Торнли, куда деваются деньги?
Это замечание было встречено всеобщим молчанием.
– Черт! – пробурчал Митчелл. – Хочешь сказать, он совершил убийство из-за кассет, чтобы потом восемь лет хранить их?
Глаза Аризоны заблестели.
– Но зачем вытягивать жалкие гроши из члена законодательного собрания штата, если можно собрать арсенал посолиднее, а потом обратить его против сенатора США?
Все собравшиеся ахнули в один голос.
– Знаешь, Эй-Зед, для профессионального теоретика разведки у тебя чертовски много здравого смысла, – объявил Рейф.
– А ведь она права! – Митчелл восхищенно присвистнул. – Все с самого начала знали, что рано или поздно Торнли окажется в Вашингтоне. – Он повернулся к Рейфу: – Ты знаешь Стедмана лучше, чем все мы. Скажи, он способен строить планы на длительный срок?
– Это его конек, – отозвался Рейф. – Ему всегда нравилось рассуждать о своевременности действий и правильном планировании.
Ханна вступила в разговор:
– Если Джед все это время хранил кассеты, сейчас, когда подошло время сорвать куш, он места себе не находит. Неудивительно, что он перепугался, узнав, что мы с Рейфом вернулись в Эклипс-Бей, а горожане вдруг вспомнили про убийство Кэтлин.
– Вопрос в следующем: что нам делать со всеми этими догадками? – спросил Митчелл, обращаясь ко
Рейф смотрел на залив.
– Постараться собрать побольше информации.
Ханна встревожилась:
– Что ты задумал?
– Сегодня собрание городского совета, будут обсуждать перестройку набережной. Джед обязательно приедет на собрание и пробудет там до конца.
Ханну осенило. Она вскочила и шагнула к Рейфу.
– Ты хочешь обыскать его дом? Рейф, не надо так рисковать! А если мимо дома случайно проедут полицейские и тебя заметят? Тебя арестуют за взлом и вторжение в чужой дом! Ты попадешь в тюрьму!
– Это будет забавно, – усмехнулся Рейф. – Давнее пророчество наконец сбудется.
– Не вижу в этом ничего смешного! – Ханна круто повернулась к Митчеллу: – Неужели вы не остановите его? Ведь он ваш внук. Помогите же мне!
Митчелл поглаживал подбородок, на его лице застыло хищное выражение.
– Да, на такое рискованное дело я его не отпущу. На всякий случай я пойду с ним.
Ханна перевела взгляд на Рейфа, снова на Митчелла и застонала:
– Лучше бы вы выбрали для заговора другое время!
Митчелл оглядел большой дом Джеда Стедмана, склонившись под свисающими ветками. Дом был окутан туманом, ни в одном окне не горел свет.
– А ты уже подумал, что мы будем делать, если сработает сигнализация?
– Вряд ли она здесь есть, – отозвался Рейф. – В Эклипс-Бей мало кто боится грабителей.
– Если мы правы насчет Стедмана, он не такой, как большинство жителей нашего благословенного городка. Вы с Ханной уже взвинтили его до предела. У него должна быть сигнализация. Я просто хотел узнать, как мы будем действовать, если она сработает.
– Думаешь, я решился на такой рискованный шаг, не продумав все заранее?
– Просто объясни, что мы будем делать.
– Спасаться бегством.
Митчелл кивнул:
– Так я и думал.
– Струсил?
– Еще чего! Я уже много лет так не развлекался.
Рейф подавил улыбку.
– Так я и думал.
Проникнуть в дом оказалось просто. Пожалуй, даже слишком просто, размышлял Рейф, открывая незапертое окно спальни. Перекинув ногу через подоконник, он замер и прислушался.
– Что там? – спросил Митчелл.
– Ничего. – Рейф спрыгнул в спальню.
Его тревожила звенящая тишина в доме. Темнота, обступающая его, казалась одинокой и тоскливой. Это унылое, меланхоличное ощущение Рейф хорошо знал: оно охватывало его, когда он возвращался в свой пустой дом в Сан-Диего. Именно оно заставило его вернуться в Эклипс-Бей. Наверное, такая тоскливая атмосфера царит в любом доме, где нет женщин, создающих тепло и уют.
– Ну что? – прошептал Митчелл, забираясь в окно.