Единственная ночь
Шрифт:
– Откуда же тебе известно, что она привыкла добиваться своего?
Ей ответил Митчелл:
– Дело в том, что Мэрилин охотилась за Гейбом. Ханна изумленно приоткрыла рот:
– Значит, какое-то время Мэрилин… встречалась с ним?
– Знаешь, я никогда не спрашивал, – лаконично отозвался Митчелл. – Но даже если они однажды переспали, для Гейба это ничего не значило. В те времена он мечтал лишь об одном – возродить «Коммерческую компанию Мэдисона». И до сих пор живет только ею. Если мой внук не поймет, что жизнь – это не только сделки и переговоры,
Рейф прищурился, глядя на деда:
– Гейб возрождал компанию ради тебя.
– Незачем напоминать об этом. Я помню, что когда-то сам подталкивал Гейба в ту сторону. Но я никак не ожидал, что он посвятит этой проклятой компании всю жизнь!
Рейф пожал плечами:
– Эта компания – его страсть. Чего же ты ожидал?
– Всем нам известно, что такое для Мэдисонов их страсть, – пробормотала Ханна, глядя в бокал.
– Послушать тебя, так у Гейба просто нет времени на поиски жены. Но это неправда, – продолжал Митчелл. – Он не женился только потому, что у него проблема с женщинами.
– Какая? – заинтересовалась Ханна.
– Он относится к ним как к сотрудникам компании. – В голосе Митчелла зазвучала досада. – Не знаю, с чего он взял, что взаимоотношения с женщинами – то же самое, что и руководство бухгалтерией или филиалом компании! Но я ничего подобного ему не говорил.
– Мы уклонились от темы, – напомнил Рейф. – Может, вернемся к ней?
Ханна выпрямилась.
– Давно пора. Итак, посмотрим, что мы имеем. Мы предположили, что Кэтлин шантажировала Тревора Торнли. Но нам известно, что в ту ночь он не мог убить ее, потому что в институте был устроен прием в его честь. Значит, остается предположить, что кто-то, всерьез заинтересованный в карьере Торнли, встретился с Кэтлин и заставил ее замолчать навсегда.
– Звучит разумно, – отозвался Митчелл. – Что будем делать дальше?
Рейф поднес к губам бокал.
– Поговорим с Аризоной Сноу. Возможно, она разрешит нам заглянуть в ее записи.
– Будем надеяться, что в тот вечер она не сидела дома с гриппом, – добавила Ханна.
– Ну спасибо тебе, оптимистка, – проворчал Рейф.
– Откровенно говоря, я все время гадаю, как нам быть, если подтвердится самая жуткая версия. Вряд ли спустя восемь лет нам удастся найти улики, но что, если нам все-таки повезет? Что дальше?
Рейф медлил. Зато Митчелл выпрямился, пылая решимостью.
– Сейчас объясню, – пообещал он. – Вы предадите всю эту историю огласке, чтобы в ней не осталось ни единого секрета. Пойдете прямиком к Джеду Стедману в «Джорнал» и расскажете обо всем. Он давно мечтает о журналистском расследовании. Для него это шанс, который нельзя упустить, и ручаюсь, он его не упустит. После этого все газеты штата примутся с азартом расследовать дело о смерти Кэтлин Садлер!
– Он прав, – кивнул Рейф. – Даже если Джед не найдет серьезных улик, по репутации Торнли и всей его свиты будет нанесен нешуточный удар. Да одних слухов о женском белье хватит, чтобы помешать его кампании! Все
Ханна перевела взгляд с Рейфа на Митчелла. Зеленые глаза обоих Мэдисонов выжидательно поблескивали. Она покачала головой:
– Теперь ясно, почему весь город твердит, что вы похожи как две капли воды!
После ужина Рейф ушел на веранду вместе с Митчеллом. Уинстон последовал за ними. Втроем они смотрели, как огромный фургон приближается к дому по аллее, напоминая современного тиранозавра, высматривающего добычу. Наверное, надеется, что в пределах видимости появится какая-нибудь нерасторопная травоядная малолитражка, подумал Рейф. В сумерках фигура Брайса за рулем была едва видна. Мозг динозавра.
– Ну, спасибо за ужин, – произнес Митчелл.
– Не за что.
– До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что ты умеешь здорово готовить.
– Наверное, тебе просто осточертела стряпня Брайса.
– Может быть. Да нет, я к ней привык.
Рейф прислонился к столбу веранды.
– Кстати, я еще не поблагодарил тебя за сведения из Портленда.
– Не надо. – Митчелл постучал тростью о край ступеньки. – Признаться, мне самому было любопытно. В детектива я еще никогда не играл.
– Я тоже. Хорошо, что вы с Бев Болтон близкие друзья.
– Угу.
Последовала краткая пауза. Уинстон зевнул.
– Не могу дождаться, когда мы все узнаем, – помолчав, заметил Митчелл. – Если мы не ошиблись, значит, предстоит крах предвыборной кампании одного из самых перспективных кандидатов в сенат. Боюсь, одним судебным процессом нам не отделаться.
– С каких это пор Мэдисона волнуют такие пустяки?
Митчелл кивнул:
– Да, ты прав, это мелочи.
– Важно одно: мы положим конец тому, что здесь творится. – Рейф скрестил руки на груди. – Безопасность Ханны превыше всего.
– Не стану спорить. Что такое политическая кампания по сравнению с защитой дамы? Кстати, о Ханне…
Рейф насторожился:
– А при чем тут Ханна?
– Ты сам знаешь. Я не хотел заводить этот разговор при ней, но мы оба знаем: нельзя все время жить во грехе – так, как вы живете сейчас.
– Жить во грехе? – вежливо переспросил Рейф. – Не ожидал услышать такое от тебя.
– Черт, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Когда ты поступишь с Ханной, как полагается порядочному человеку?
– А когда ты сделаешь то же самое с Бев Болтон?
Лицо Митчелла окаменело, в глазах промелькнула боль, но растерянность мгновенно скрылась под маской возмущения.
– Я женился бы на Бев хоть завтра, если бы она согласилась! – яростно выпалил Митчелл. – Но мешает моя дурная репутация. Бев считает, что я не способен брать на себя ответственность.
Рейф молча слушал его.
Митчелл заморгал, ярость растворилась, под ней обнаружилась усталость.
– Ладно, не будем об этом. Ты знаешь все это не хуже меня, верно?