Единороги будут!
Шрифт:
«А ты стала жестокой, Икари», — теперь голос Марими звучал у меня в голове гораздо громче. — «Если бы ты не заключила договор с королем, мы бы не стали вмешиваться. Сонола до последнего надеялась, что ей удастся вернуть Чхара. Но после того, как ты пошла против Совета, у нас не осталось выбора — или попытаться остановить тебя, или позволить Совету уничтожить всю нашу семью».
Значит, вот к чему были ее слова о предательстве. Совесть обвилась вокруг моей шеи ментальной удавкой и затянулась.
«А теперь закончи
Для того чтобы облегчить участь несчастной, вокруг холма валялось немало мечей. Но, пока я, спускаясь за одним из них, смирялась с тем, что теперь мне придется жить с постоянным грузом вины за убийство ни в чем неповинного человека, защищавшего свою семью, резко возникший напротив меня Рики протянул руку и практически приказал:
— Эликсир!
Все еще продолжая печалиться, я, даже не успев задуматься, зачем вдруг моему нетопырю понадобился напиток, содержащий рог единорога и полностью подчиняющий разум выпившего, протянула ему пузырек, который спрятала у себя в подпространстве, еще летя на встречу с королем.
И почти сразу услышала отчаянные хрипы Марими. Влетев на холм с мечом в руках, я увидела, как Рикиши стоит с пустой баночкой, а у его ног корчится и извивается по земле обгорелое тело.
Переждав пару минут, пока у нас в головах звучали злобные и полные ненависти выкрики, Рики, присев рядом с телом на корточки, спросил:
— Зачем вы преследовали нас?
— Потому что эта дрянь заключила договор с королем! — проскрипело в голове что-то, едва напоминавшее тот мелодичный голосок, которым обычно говорила Марими.
— Вам угрожали?
В голове раздался злобный страшный смех:
— Одной из сильнейших магов Яхолии? Конечно, нет!
— То есть это было ваше решение остановить нас?
— Да! Мне было глубоко плевать на ваши попытки возродить давно уничтоженный мир, но, связавшись с королем, вы стали нашими врагами.
— Вашими и леди Сонолы?
Снова страшный смех.
— Эта наивная дурочка никогда ничего не понимала в политике, но ей хватало ума туда не лезть. «Нашими» — значит, женщин-магов, поддерживающих Совет и королеву.
— Королева заодно с Советом?
— Сейчас — да. Но потом мы бы избавились от большинства идиотов, заседавших в нем, и выбрали бы послушных марионеток. Настоящая власть принадлежала бы только нам троим… Мне, королеве и старшей Хаякава Гарнизо.
— Это вы пытались помешать нам, отдельно от Совета?
— Болван! Я же сказала, нам плевать на ваши попытки возродить Истейлию! Если бы вы не полезли в политику Яхолии, мы бы не стали вмешиваться. Но дракон, послушный глупой девчонке, принявшей сторону нашего противника — это угроза всем нашим планам.
— Вы знаете, кто еще, кроме Совета, может быть против возрождения Истейлии?
— Религиозные фанатики. Им всегда больше всех надо… — снова засмеялось странным страшным смехом нечто, уже ничем не напоминающее
— И последнее, как вы нас нашли?
— Я до сих пор чувствую тебя, Киш. Я не могу тобой управлять, но я чувствую тебя, твой страх, твои сомнения… — мы оба вздрогнули от неожиданности, потому что все это было произнесено вновь мелодично-приятным голосом, но последующий за этим смех разрушил напряжение, сгустившееся вокруг нас.
— Покойтесь с миром, леди, — произнес Рики и, взяв у меня из рук меч, сам воткнул его в сердце своей бывшей хозяйки.
Глава 24
Большую часть времени, после прощания с Марими, я простояла, уткнувшись в грудь Рикиши. Он унес меня с холма поближе к морю и, обняв, ждал, пока я успокоюсь. Нет, я не плакала, просто стояла и молчала. Не было ни слез, ни мыслей — только пустота и какая-то страшная внутренняя усталость.
Я застыла, отрешившись от всего, до меня долетали отрывки фраз, я понимала, что на берегу все заняты…
Гэллаис лечила раненных, и своих, и чужих. Здоровые стаскивали убитых в одно место, а маги осуществляли ритуально-погребальный процесс, и в ночное небо взметнулись языки пламени, уничтожая всех погибших участников битвы.
Одна я стояла, как зачарованная. А еще, неподалеку, Абагэйл рыдала взахлеб над телом своей бабушки. Рыдала так горестно, что подошедший к ней король сжалился и позволил ей забрать тело старухи для захоронения в семейном склепе. Намекнув, однако, чтобы Гарнизо озаботились его расширением, так как вскоре к их альменхеттен присоединятся еще родственники.
Именно их тихий разговор вывел меня из заторможенного состояния, и я, проигнорировав полный ненависти взгляд бывшей подруги, отвела короля в сторону и поделилась с ним теми сведениями, что получила от Марими. А потом уверенным тоном, даже не сомневаясь в его согласии, попросила не трогать мою тетю и остальных родственников. Ведь, судя по признанию моей так называемой матери, Сонола не участвовала в заговоре.
— Вы удивительно непредсказуемы, леди Алиса, но я лишь присмотрюсь к вашей опекунше, и, если она, и правда, невиновна, оставлю вашу семью в покое. Ваша помощь для меня неоценима, хотя и вред, нанесенный вашей матерью, тоже существенен. Если бы ваш муж не обратился ко мне за помощью, возможно, мы бы больше не увиделись.
Я сделала вид, что прекрасно осведомлена о действиях Бхинатара, хотя, на самом деле, разозлилась ужасно. Можно подумать, у него не было возможности хотя бы просто поставить меня в известность. Самостоятельный мой… Совсем обнаглел!
А источник дурного примера стоял рядом и ехидно улыбался, чувствуя мои эмоции. Ну вот, и кто они оба после этого?! Хотя и одного, и второго надо скорее наградить за проявленную инициативу, а не ругать за нее.
— Единственное, что меня ужасно расстраивает, это необходимость очередной чистки среди своих сторонников. Ведь кто-то же предал и рассказал этим женщинам о нашем с вами договоре. И, я уверен, это были не вы.