Джума

Зурабян Гарри

– Борис, послушай, что я тебе скажу. Выкинь этот дневник к чертовой матери! Выкинь!!! Вот это и то, - он жестом показал сначала на Наташу, а потом в сторону кухни, - не стоят и миллиарда долларов! Я еще не совсем из ума выжил и уж дважды два сложить в состоянии. Я пока...
– пока!
– не знаю, что тут произошло, но чувствую: ты увяз в этом "золотом" деле по самую макушку. Опомнись, Боря!

Даже Багров, знавший Бориса с детства, не мог предположить последовавшей вслед за его словами реакции. Родионов, преображаясь на глазах, твердой походкой подошел вплотную к Михаилу Спиридоновичу и четко, с расстановкой, проговорил:

– Я вызвал тебя не для того,

чтобы выслушивать проповеди. Ты в этом деле тоже увяз. Но ты не знаешь главного: сколько еще людей, больших людей, в нем увязло. Я - слишком мелкая сошка, чтобы отдавать приказ о ликвидации таких, как Свиридов и Франк. Миша, неужели ты до сих пор не понял, какие деньги на кону?!! Или ты хочешь стать следующим после Франка?!

– Ты мне угрожаешь?!
– гневно сверкнул глазами Багров.
– Мне? Полковнику милиции, заместителю начальника горотдела?!

– Миша, - с жалостью взглянул на него Родионов, - у одного человечка там, наверху, - он небрежно указал пальцем в потолок, - лежат неподписанными два приказа. Пока неподписанными... Завьялов через неделю уходит на пенсию. Место начальника горотдела - вакантно. Есть две кандидатуры... Но серьезные и опытные люди, которым не безразлична судьба города и области единогласно согласились только с одной. Вопрос, практически, решенный.
– Губы Родионова тронула хитрая, лисья улыбка: Догадываешься, чья это кандидатура? Но, понимаешь, - он задумчиво уставился в потолок, - эти люди хотят быть уверены в преданности и лояльности человека, которому они доверят порядок на улицах областного центра.

– А тут и случай представился, - криво усмехнулся Багров.

– Так получилось, - развел руками Борис Николаевич.
– Пути Господни неисповедимы...

– Значит, как урки, кровью повязать решили, - глядя из-под лобья, набычился Михаил Спиридонович.
– Страшный, ты, человек, Борис. А ведь Анастасия - жена тебе... была, - он сглотнул судорожный ком в горле.
– А девочка эта - дочь.

– О Наташе позаботятся, - проговорил Родионов тоном, словно речь шла о комоде, который ставить, все-равно, в какой угол.
– А Настя...
– он брезгливо скривился, но глаза при этом сделались черными от затопившей их ненависти.
– Анастасия Филипповна вчера имела теплую беседу с одним из наших фигурантов. И он имел дурость обо всем ей рассказать. А до того... письмецо мне подбросил. И угрожал, между прочим!

– Поэтому она и лежит сейчас в кухне с проломленным виском, закончил, перебив его, Михаил Спиридонович.

Родионов поморщился:

– Это был несчастный случай, Миша.

– "Неосторожное обращение с яблоками", - усмехнулся Багров.
– Что ж, ты, тогда, Борис, так обгадился, если это был несчастный случай?
– в его голосе слышался неприкрытый, уничижительный сарказм.

Лицо Родионова превратилось в холодную, застывшую маску.

– Миша, - проговорил он, не скрывая угрозы, - а ведь ты знаешь гораздо больше Анастасии..

Глава девятая

– Разрешите, ваше благородие?
– в кабинет Иволгина заглянул Добровольский.

Тот разговаривал по телефону и, судя по кислому выражению лица, ничего хорошего из этого разговора не выходило. Майор махнул рукой, предлагая Алексею зайти и располагаться. Добровольский с готовностью перешагнул порог, сел. Достав пачку сигарет, вопросительно глянул на Иволгина. Впрочем, вопроса в его глазах было ровно столько же, сколько и веселого нахальства.

Майор положил трубку и тяжело вздохнул:

– За-бо-да-ли, - проговорил зло.
– Дай и мне сигаретку.
– Увидев скривившегося

Алексея, заметил: - Не жлобись, а то и тебе не разрешу дымить.

– Вот так всегда, - с деланным отчаянием произнес Добровольский. Маленького любой обидеть может.

– Хотел бы я посмотреть на того самоубийцу, который тебя обидеть решит, - усмехнулся Петр Андреевич, закуривая.
– Что делать будем? Прямо рог изобилия какой-то, из жмуриков...
– он вполголоса ругнулся.
– Считай, за месяц с небольшим - трое. И один одного "сиятельнее": два "вора в законе" и жена второго секретаря горкома партии. Все урки на уши встали! Из "святой троицы" только Мухин остался.

– По агентурным данным, "сходка" намечается.

– Одна уже закончилась, - майор выразительно посмотрел в потолок.

– Не понял, - удивленно поднял брови Алексей.

– "Дело Родионовой" закрыли.

– Поня-я-ятно... Муж за жену не в ответе. Ну, иллюзионисты!

– Несчастный случай, - с издевкой добавил Иволгин.
– Хоть бы со знающими людьми посоветовались.
– Он усмехнулся: - "На яблочной кожуре поскользнулась...". Ну, конечно, в четвертом часу ночи баба фигурным катанием заняться решила. Ну-у, у-р-роды!

– Говорят, дочь в психушке. Это ж что знать и видеть надо было, чтобы умом тронуться?
– Алексей выразительно посмотрел на майора.

– Леша, у нас своих "окоченевших" хватает. Что там частный детектив наш накопал?

– В десятку, Андреич!
– довольно улыбнулся Добровольский.
– Все подтвердилось. А вообще скажу тебе, бабульки в этом дворе - настоящий разведывательный центр. Моссад и не стоял! У одной из них внук живет, загадочно проговорил Алексей.
– Шустрый пацан и, по словам бабульки, "бядовый, страсть!". В тот вечер, когда Свиридова убили и парня нашли, он собаку выгуливал. Ну, и приспичило ему: решил в арке облегчиться. И нарвался на незнакомца нашего. Тот как раз к машине возвращался и решил, видимо, мимоходом воспитательную беседу провести. Так торопился, что собаку не заметил. Зато она его... Не только заметила, но и приложилась - зубками, естественно.
– Алексей невольно улыбнулся: - Как говорится, ниже спины. По словам мальчишки, если бы не "дипломат" в его руках, "не отмахался бы дядька". Пацан, к слову, тезка твой - Пашкой зовут, испугался, собаку отогнал и деру домой. Бабушке, конечно, ни гу-гу, но спать не лег. Боялся, мужик по квартирам пойдет обидчиков искать.

– Что за собака?
– с интересом спросил Иволгин.

– Немецкая овчарка.

– Серьезная псина и... умная, а? Как считаешь? Подожди, а почему ты решил, что это тот самый мужик?

– Когда они через двор шли, Барс чуть с поводка не сорвался и всю дорогу в сторону машины рычал.

– Как же ты его расколол?

– Он, бедняга, едва сознания не лишился, когда меня увидел на пороге. Думал, мужик все-таки заявление написал и Барса на живодерню отправят. Как увидел, не помня себя, в крик и в слезы: "Дяденька, он не виноват! Я сам в подворотне писал!" Ну и, слово за слово...

– Он его запомнил?

– Темно было, но света с соседней улицы хватило. Тут, сам понимаешь, главный свидетель даже не пацан, а собака. Но портрет составим. Добровольский глянул на часы.
– После уроков подойдут с бабушкой.

– Добро. Хотя, может лопнуть, как пузырик мыльный. Пустышку вытянем. Так, что по Франку?

Алексей надул щеки и шумно выдохнул:

– Пока, как пионэры, макулатуру собираем: акты, экспертизы и тэ дэ, и тэ пэ. Времени прошло, всего ничего...

В этот момент в дверь осторожно постучали.