Джума
Шрифт:
– Миша, это я, Родионов.
– Что случилось?
– уже четко произнес тот. Ночные звонки не были для него слишком большой неожиданностью, учитывая специфику работы. "Включаться" с годами он научился быстро.
– Борис, что молчишь? Родионов?
– Миша, случилось несчастье... Понимаешь, мы сидели с Анастасией в кухне... и... и...
– Родионов никак не мог заставить себя сказать главное.
– Борис!
– рявкнул в трубку Михаил Спиридонович.
– Какого черта! Ты же позвонил и дал "отбой". Сказал, что все в порядке; Анастасия задержалась
– Да, задержалась... Но... Миша, понимаешь, она у-умерла.
– Что?
– начал заводиться Багров.
– Громче говори!
– Миша, я убил ее, - против собственной воли, четко произнес Родионов.
– Ты, что, пьяный?!
– рассвирипел Михаил Спиридонович.
– Иди проспись!
– Ты должен приехать первым, Миша.
Багров готов был послать его к черту, но что-то в интонациях Родионова его насторожило.
– Боря, что случилось с Анастасией?
– осторожно спросил он.
– Я правильно тебя понял?
– Да. Ты все понял правильно.
– Идиот! Боже мой, какой же, ты, идиот!
– воскликнул Багров в сердцах.
– Ничего не трогай. Я скоро приеду. Да, а где Наталья? Она-то хоть, надеюсь, жива?
– У нее шок, ничего не соображает. Миша! Приезжай!
– истерически выкрикнул Родионов.
– Иначе, я тоже с ума сойду.
– Идиот!
– напоследок проговорил Багров и, с чувством выругавшись, бросил трубку.
Он сел на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Кровать заскрипела и Багров услышал за спиной встревоженный голос жены:
– Тебя вызывают? Что случилось?
– Отелло в город приехал на гастроли, туды-т его растуды-т!
– в ярости бросил Михаил Спиридонович, но тут же спохватился и зло добавил: - Спи! Чего подхватилась!
Жена обиженно засопела и, дернув на себя одеяло, что-то недовольно пробурчала. Багров встал и успел сделать всего два шага по спальне, когда вновь зазвонил телефон.
" Ну, гад, приеду и сам тебя удавлю!", - подумал он, срывая трубку телефона.
– Что ты трезвонишь, придурок!
– не сдержался он.
– Еду я уже! Еду!
На другом конце провода растерянно охнули и повисла тишина.
– Алло! Багров слушает, - на всякий случай представился Михаил Спиридонович.
– Кто у телефона?
– Дежурный по горотделу майор Степашин!
Багров попытался вздохнуть и судорожно закашлялся.
– Вы уже знаете, товарищ полковник?
– осторожно спросил Степашин.
Михаил Спиридонович, откашлявшись, мысленно проклиная всех ближних и дальних Родионова, все же поинтересовался:
– О чем?
– Немца убили, в Кедровом переулке. Опергруппа уже выехала.
– Какого немца?
– в смятении спросил Багров, занятый мыслями о Родионове.
– Немца!
– возбужденно повторил дежурный.
– Отто Франка!
– Кого-о-о?!!
– Да Франка, Франка убили, товарищ полковник!
– начал раздражаться Степашин.
– Кто на место выехал?
– Группа майора Иволгина.
Михаилу Спиридоновичу показалось, что он
– Буду через сорок минут, - наконец, выдавил он.
Если дежурный и удивился, то виду не подал. От дома, где жил Багров, до горотдела было, максимум, минут десять езды, если ехать, конечно, на ... трехколесном велосипеде.
– Машину высылать?
– спросил дежурный, интуитивно о чем-то догадавшись. О чем именно он, наверное, ни в жизнь не смог бы объяснить.
– Не надо, я - на своей, - отчеканил Багров и положил трубку.
Михаил Спиридонович собирался так быстро, как, пожалуй, лишь в годы службы в армии, побив рекорды не только советской милиции, но и всех элитарных спецподразделений ГРУ и КГБ. Вскоре он уже припарковывался у подъезда дома, где жили Родионовы. Проигнорировав лифт, Багров быстро взбежал на нужный этаж и позвонил.
– Кто?
– послышался за дверью испуганный голос Бориса Николаевича.
– Огурец в пальто!!! Открывай!
Дверь тут же распахнулась и он вошел.
– Где?
– задал первый вопрос.
От Родионова заметно попахивало спиртным. Оттолкнув его, Михаил Спиридонович быстро прошел в кухню, вспоминая обрывки разговора, и с ходу чуть не налетел на лежащую поперек прохода Анастасию. Он присел, стараясь ничего не касаться руками. Внимательно осмотрел помещение, отметив на углу кухонного шкафа бурые пятна и повернулся к Борису Николаевичу:
– Доигрался, сукин сын!
– Он недобро прищурился и уже тише спросил: Франк - твоя работа?
Родионов часто заморгал и испуганно затряс головой:
– Миша, клянусь, я и Анастасию не трогал! Она сама! Поскользнулась на яблочной кожуре. Вон лежит, смотри... Ты ведь знаешь, как она любила яблоки...
– Лицо его вдруг сморщилось и из глаз хлынули слезы.
– Миша, ты же знаешь, как я ее любил! Ты подтвердишь?
Он с мольбой заглядывал в глаза давнего друга, в отчаянии ломая руки, как провинциальная актриса в дешевой драме. Был одновременно жалок, омерзителен и еще... опасен. Опасен, как раненный хищник, пока не загнанный, не обнаруженный в лесу, но уже отведавший человеческой крови и плоти. Он стал тем, кого именуют самым страшным зверем на земле оборотнем, с душой сатаны и разумом человека.
– Где Наташа?
– преодолевая отвращение, спросил Багров.
– У себя в комнате, - икая и лязгая зубами, ответил Родионов.
"Надо вызывать опергруппу, а лучше - психиатрическую бригаду, подумал Михаил Спиридонович.
– Он в таком состоянии, что прибьет и меня с Натальей."
Багров прошел к ней в комнату. Там горел свет, но бедная девушка ни на что не реагировала. Она сидела на кровати и, улыбаясь, играла... со старым, коричневым, плюшевым мишкой, при этом что-то быстро произнося. Михаил Спиридонович, подойдя, поднял голову девушки, нежно отводя упавшие на лоб пряди волос. На миг ему сделалось дурно. На него смотрели пустые, абсолютно без признаков разума, глаза. Он повернулся и в упор взглянул на притихшего за спиной Родионова.