Джульетта

Фортье Энн

–  Ш-ш! Это невозможно!
– Брату Лоренцо пришлось придержать ее и второй рукой, чтобы успокоить.
– Вас остановит стража на выходе, да и в городе слишком опасно.

Кто- то шикнул на них с другого конца церкви, и все трое вздрогнули от страха. Нервно взглянув на тетушек, Джульетта увидела, что они гримасами призывают ее помолчать и не беспокоить монну Антонию. Она чинно наклонила голову и придержала язык, пока все Толомеи не отвернулись к гробу. Тогда она снова обратилась к Ромео.

–  Не оставляй меня, едва женившись!
– шепотом умоляла она.
– Это же наша брачная ночь!

–  Завтра, - прошептал он, едва

удерживаясь, чтобы не погладить ее по щеке, - мы будем смеяться, вспоминая наши горести.

–  Завтра, - всхлипнула Джульетта, прикрыв глаза ладонью, - может никогда не наступить!

–  Что бы ни случилось, - пообещал Ромео, - мы будем вместе, как муж и жена. Клянусь тебе. Будем - в этом мире или в лучшем.

Склеп Толомеи располагался на большом кладбище возле Порта Туфи. С античных времен жители Сиены хоронили умерших за пределами городских стен, и у каждого знатного семейства имелся свой - или присвоенный - древний склеп с нужным количеством почивших предков. Усыпальница Толомеи мраморным чертогом возвышалась в этом городе мертвых. Большая часть склепа находилась под землей, а наверху имелся невиданной пышности вход, напоминавший могилы августейших римлян, с которыми мессир Толомеи любил себя сравнивать.

Десятки родственников и друзей семьи пришли на похороны в тот печальный день, чтобы поддержать Толомеи и его супругу, чей первенец навек упокоится в гранитном саркофаге, который глава семьи готовил для себя. Нехорошо, неправильно, чтобы здоровый крепкий юноша так рано сошел в могилу; никакие слова не могли утешить воющую мать и юную девушку, с которой Тебальдо был помолвлен с ее рождения, двенадцать лет назад. Где теперь прикажете искать подходящего жениха, когда ей давно пора замуж, и она так привыкла считать себя будущей хозяйкой палаццо Толомеи!

Но Джульетта слишком тревожилась о своем будущем, чтобы еще горевать из сочувствия к скорбящим родственникам. Она устала после бессонной ночи - бдение в церкви длилось до утра. Сейчас, в середине нового дня, когда угасла последняя надежда на воскресение, монна Антония выглядела так, словно была готова присоединиться к отпрыску, так безвременно сошедшему в могилу. Бледная и обессилевшая, она тяжело опиралась на руки братьев. Только раз, с искаженным, обезображенным ненавистью лицом, она повернулась к Джульетте.

–  Вот она где, эта змея, пригретая на моей груди!
– зарычала она, желая, чтобы все слышали.
– Если бы не ее бесстыдное потворство, Ромео Марескотти никогда бы не посмел поднять руку на нашу семью! Посмотрите на ее вероломное лицо, на эти предательские слезы! Бьюсь об заклад, она плачет не о моем Тебальдо, а о его убийце Марескотти!
– Она дважды сплюнула на землю, чтобы очистить язык от привкуса ненавистного имени.
– Пора вам браться задело, братья! Хватит стоять как испуганные овцы! Подлое преступление совершено против дома Толомеи, а убийца разгуливает по городу, возомнив себя выше закона!
– Она выхватила сверкающий стилет из-под своей шали и замахала им в воздухе: - Если вы мужчины, вспорите брюхо этому городу, найдите убийцу, где бы он ни прятался, и дайте скорбящей матери проткнуть его черное сердце этим клинком!

Прокричав все это, монна Антония упала на руки братьев и тяжело повисла на них, бессильная и жалкая. Погребальная процессия медленно спускалась по каменным ступеням в подземный склеп. Когда все собрались внизу, завернутое в саван тело Тебальдо положили в саркофаг, и началась

заключительная часть церемонии погребения.

В продолжение всего обряда Джульетта украдкой рассматривала ниши и щели мрачного склепа, думая, где лучше спрятаться, ибо план брата Лоренцо предусматривал, чтобы она осталась в усыпальнице после церемонии, не замеченная уходящими, и в одиночестве дождалась ночи, когда Ромео сможет беспрепятственно прийти и забрать ее. Это, объяснил монах, единственное место, где стражи Толомеи ослабят бдительность, а так как кладбище находится за городской стеной, Ромео может не опасаться разоблачения и ареста.

Затем Джульетта отправится с Ромео в изгнание, и как только молодые люди осядут в чужих краях, они тайно напишут брату Лоренцо, поведав долгую историю здоровья и счастья, и пригласят его присоединиться к ним, как только он сможет.

Таков был план, с которым она скрепя сердце согласилась накануне в церкви Святого Христофора. Девушке не пришло в голову расспросить о деталях до самого момента, когда пришло время действовать. С комком в горле Джульетта смотрела на запечатанные саркофаги, окружавшие ее со всех сторон, как гигантские ладьи смерти, соображая, как ей незаметно отделиться от остальных.

До самого конца церемонии, когда священник начал поминальную молитву, которую Толомеи и друзья семьи слушали с низко опущенными головами, Джульетте не представилось шанса беззвучно удалиться от не обращавших на нее внимания родственников и, согнувшись, притаиться за ближайшим саркофагом. Когда все затянули долгое мелодичное «аминь», Джульетта не упустила случая на четвереньках отползти подальше в тень. Руки сразу пробила зябкая дрожь от прикосновения к холодной влажной земле.

Прислонившись к шершавому каменному гробу и сдерживая дыханье, девушка слышала, как люди по одному выходили из усыпальницы, оставляя свечи на маленьком алтаре у ног распятого Иисуса, и отправлялись в долгий печальный обратный путь. Почти никто не спал после вчерашних Палио, и, как и предвидел брат Лоренцо, никто не видел необходимости проверять, все ли вышли из склепа. В конце концов, кто из живых захочет задержаться в холодной каменной могиле, наполненной отвратительными запахами, за тяжелой дверью, которую можно открыть только снаружи?

Когда все вышли, дверь усыпальницы закрылась с глухим стуком. На алтаре у входа мигали маленькие огоньки, но Джульетте, задыхавшейся среди гробов своих предков, казалось, что ее окружает плотная темнота.

Сидя в склепе, потеряв счет времени, Джульетта понемногу проникалась мыслью, что смерть - самое неизбежное событие на земле. Вот они лежат, все ее знаменитые предки, терпеливо ожидая Божественного стука по крышкам их гробов, призванного пробудить души к новой жизни, которую они и представить себе не могли в пору существования их бренных тел.

Кто- то восстанет в доспехах крестоносца, возможно, без ноги или с одним глазом, другие выйдут из саркофагов в ночных рубахах, больные, покрытые нарывами. Будут здесь и пищащие младенцы, и их юные матери, залитые своей кровью…

Джульетта не сомневалась, что однажды такой стук - в крышку гроба каждого достойного - прозвучит, и зрелище всех этих древних саркофагов вместе с мыслью о стольких дремлющих веках наполняли ее ужасом. Стыдно, укоряла она себя, быть такой трусливой и нетерпеливой, ожидая Ромео среди неподвижных каменных гробов. Что значат несколько тревожных часов перед лицом вечности?