Джульетта

Фортье Энн

Ромео».

V.I

Затем хочу сойти в обитель смерти,

Чтоб увидать еще мою супругу;

Но главное - чтоб снять с ее руки

Бесценный перстень.

Сиена, год 1340-й от Рождества Христова

В ночь после роковых Палио тело юного Тебальдо Толомеи разместили в церкви

Святого Христофора, через площадь от палаццо Толомеи. В знак дружбы мессир Салимбени заехал, чтобы накрыть мертвого героя шелковым знаменем и обещать безутешному отцу, что убийца скоро будет схвачен. На этом он извинился и ушел, оставив семью Толомеи наедине с их горем, задержавшись лишь затем, чтобы перекреститься перед алтарем и окинуть взглядом стройную фигуру Джульетты, очень соблазнительно преклонившую колени у дрог своего кузена.

Женщины семьи Толомеи собрались в тот вечер в церкви Святого Христофора, рыдая и молясь вместе с матерью Тебальдо, а мужчины бегали взад-вперед по церкви и палаццо с тяжелым от выпитого вина дыханием, ожидая возможности свершить правосудие над Ромео Марескотти. Когда Джульетта слышала долетавшие отрывки приглушенных разговоров, ее горло сжималось от страха, а глаза наполнялись слезами при воображаемом пленении и казни человека, которого она любила, за преступление, которого он не совершал.

Во благо ей послужила замеченная всеми глубокая скорбь по утрате двоюродного брата, с которым она ни разу не обменялась и парой слов. Слезы, которые выплакала Джульетта в тот вечер, смешивались с ручьями влаги из глаз ее кузин и тетушек подобно потокам, впадающим в одно озеро; при виде такого полноводия никому не пришло в голову докапываться до его истока.

–  Все убиваешься?
– сказала тетка Антония, на мгновение подняв голову от собственного торя. Джульетта рыдала в край палио, которым был накрыт Тебальдо.
– Так-так, убивайся! Если бы не ты, этот ублюдок Ромео никогда бы… - Не договорив, монна Антония вновь разразилась потоком слез.

Джульетта потихоньку отошла и, выбрав скамью в углу потемнее, встала на колени.

Одинокую и несчастную девушку обуревало мучительное искушение сбежать в чем есть. У нее не было ни денег, ни защитника, но с Божьей помощью она надеялась дойти до мастерской маэстро Амброджио. Однако улицы Сиены были запружены солдатами, искавшими Ромео, а выход из церкви охраняли стражники. Только ангел - или призрак - мог войти или выйти незамеченным.

После полуночи она случайно подняла глаза и поверх сложенных в молитве рук увидела брата Лоренцо, обходившего скорбящих у тела родственников. Это ее удивило. Она слышала, как слуги говорили о монахе-францисканце, который помог Ромео спастись в Боттини сразу после Палио, и предполагала, что это был брат Лоренцо. При виде чернеца, спокойно ходившего по церкви, утешая плачущих женщин, Джульетта ощутила в груди тяжесть разочарования. Кто бы ни помог Ромео спастись, это был незнакомый ей человек, которого она, скорее всего, никогда не узнает.

Когда монах заметил ее в углу храма, он направился прямо к девушке и, протиснувшись за скамью, взял на себя смелость опуститься рядом на колени.

–  Всем сердцем разделяю ваше горе… - пробормотал он. Джульетта негромко ответила,

убедившись, что их не подслушивают:

–  Вы старый друг моего горя.

–  Утешит ли вас весть о том, что юноша, о котором вы по-настоящему плачете, на пути в дальние края, где враги никогда его не найдут?

Джульетта прижала руку к губам, чтобы сдержать волнение.

–  Если он и вправду в безопасности, тогда я счастливейшее существо на земле. Но и… - ее голос задрожал, - самое несчастное. О, Лоренцо, как сможем мы жить - он там, я здесь? Вот бы мне уехать с ним! Вот бы мне быть соколом у него на руке, а не птичкой на продажу в здешней прогнившей клетке!

Спохватившись, что говорит чересчур громко и откровенно, Джульетта испуганно огляделась, не слышал ли кто. К счастью, монна Антония была слишком погружена в собственное горе, чтобы замечать что-то вокруг, а другие тетушки суетились у носилок, убирая тело покойного цветами.

Брат Лоренцо пристально посмотрел на нее из-под молитвенно сложенных рук.

–  Будь возможность поехать за ним, вы бы согласились?

–  Конечно!
– Забыв об осторожности, Джульетта выпрямилась.
– Хоть на край света!
– И, снова испугавшись, что чересчур увлеклась, она согнулась ниже, чем прежде, и добавила торжественным шепотом: - Я пойду за ним и через долину смертной тени.

–  Тогда сдержите себя, - шепнул брат Лоренцо, предостерегающе взяв ее за руку.
– Потому что он здесь и - спокойнее!
– не уедет из Сиены без вас. Не поворачивайте головы, он рядом…

Джульетта стремительно обернулась и увидела монаха, преклонившего колени рядом с ней. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо. Если она не ошиблась, на нем была та самая ряса, которую ей давал брат Лоренцо, когда они ходили в палаццо Марескотти.

С закружившейся от волнения головой Джульетта пристально смотрела на своих теток и кузин. Если Ромео узнают в этой церкви и именно в эту ночь, ни ей, ни ему, ни брату Лоренцо не дожить и до рассвета. Слишком уж дерзко, дьявольски смело для предполагаемого убийцы явиться на оплакивание бедного Тебальдо и любезничать с кузиной мертвого героя. А Толомеи не прощают оскорблений.

–  Ты что, помешался?
– прошипела она через плечо.
– Если тебя узнают, смерти не миновать!

–  Твой голос острее их мечей, - пожаловался Ромео.
– Молю тебя, будь ласковой - кто знает, может, это последние слова, которые ты мне говоришь.
– Джульетта скорее почувствовала, чем увидела искренность в его глазах, сверкнувших в тени капюшона. Ромео продолжал: - Если ты не шутила, когда согласилась уйти со мной, возьми это.
– Он снял с пальца кольцо и протянул ей.
– Вот, я даю тебе это кольцо…

Джульетта задохнулась, но, тем не менее, взяла золотую печатку с орлом Марескотти, которая после слов Ромео стала ее обручальным кольцом.

–  Благослови вас Бог на веки вечные!
– прошептал брат Лоренцо, понимая, что веки вечные могут не продлиться дольше утра.
– И пусть святые в раю станут свидетелями вашего счастливого союза. Теперь слушайте. Завтра Тебальдо отнесут в склеп Толомеи, что за городской стеной…

–  Подождите!
– воскликнула Джульетта.
– Я же сейчас с вами пойду?