Джульетта
Шрифт:
Когда дверь усыпальницы, наконец, открылась, большинство свечей на алтаре уже догорело, и лишь тени от колеблющегося пламени считанных тоненьких восковых веточек испуганно корчились на стенах, пугая страшнее, чем полная темнота. Даже не посмотрев, кто пришел, Джульетта радостно выбежала к своему спасителю, изголодавшись по его живому прикосновению и жаждая свежего воздуха.
– Ромео!
– заплакала она, только теперь позволив себе эту слабость.
– Слава небесам…
Но в дверях с факелом в руке и загадочной улыбкой на губах стоял мессир Салимбени.
– Мне показалось, -
– …моя прелестная невеста повредилась умом? Боюсь, так и есть. Мне придется искать тебя на кладбищах, дорогая, и находить за безумной игрой в черепа да кости. Но, - похотливо продолжил он, - я не новичок в таких играх. Более того, я считаю, мы отлично подойдем друг другу, ты и я.
Застыв на месте, Джульетта не знала, что отвечать, едва понимая смысл слов. Единственный, о ком она думала, был Ромео, так почему же на пороге усыпальницы стоит не он, а гнусный Салимбени? Разумеется, вслух этого вопроса она не задала.
– Иди сюда!
– Салимбени жестом предложил ей выйти из склепа. Джульетте ничего не оставалось, как подчиниться. Вместе с Салимбени она поднялась наверх, где царила глубокая ночь, и оказались в кольце факелов, которые держали вооруженные стражники, одетые в ливреи Салимбени.
Вглядываясь в лица мужчин, Джульетта замечала жалость пополам с безразличием, но ее беспокоило странное выражение их глаз, словно они знали то, чего не знала она.
– Разве ты не жаждешь узнать, - спросил Салимбени, упиваясь ее замешательством, - как я смог вырвать тебя из смрадных объятий смерти?
Джульетта едва заметно кивнула, хотя в этом не было необходимости - Салимбени самодовольно продолжал свой монолог и без ее согласия:
– К счастью для тебя, у меня был прекрасный проводник. Мои люди увидели, как он шатается неподалеку, и, вместо того чтобы убить на месте, как им приказали, мудро спросили себя, какое сокровище могло заставить изгнанника вернуться в закрытый для него город, рискуя быть схваченным и преданным смерти. Его путь, как ты уже поняла, вел прямо к этой усыпальнице. Так как одного человека нельзя убить дважды, я легко догадался, что он задумал спуститься в склеп по другим мотивам, нежели жажда крови твоего кузена.
Заметив, что Джульетта побледнела, Салимбени решил, что с нее довольно, и жестом приказал солдатам привести упомянутого проводника. Что они и сделали, бросив его в освещенный круг подобно тому, как мясник бросает свиную тушу на разделочный стол.
Джульетта закричала, увидев на земле своего Ромео, окровавленного и изломанного, и если бы Салимбени не удержал ее, она бы кинулась к нему гладить слипшиеся волосы и смывать поцелуями кровь на его губах, пока в теле любимого еще теплилась жизнь.
– Ты дьявол во плоти!
– закричала она Салимбени, вырываясь как дикий зверь.
– Бог накажет тебя за это! Пусти меня к нему, сатана, чтобы я могла умереть с моим супругом!
Салимбени впервые нахмурился. Схватив Джульетту за запястье, он чуть не сломал ей руку, резко вывернув кисть, чтобы рассмотреть кольцо. Увидев достаточно, он толкнул ее в руки стражника и, шагнув вперед, сильно ударил Ромео ногой в живот.
– Гнусный вор!
– прошипел он, с отвращением плюнув.
– Верен себе, да? Не удержался? Так знай, твоя похоть погубила твою подружку! Я собирался убить тебя одного, но теперь я вижу, что она тоже ничего не стоит!
– Молю тебя, - закашлялся Ромео, пытаясь поднять голову с земли и в последний раз увидеть Джульетту.
– Оставь ей жизнь! Мы только обменялись клятвами! Я никогда не был с ней на ложе, клянусь моей душой!
– Как трогательно, - заметил Салимбени, ничуть не убежденный.
– А ты что скажешь, девочка?
– Он взял Джульетту за подбородок.
– Правду он говорит?
– Будь ты проклят!
– крикнула она, пытаясь оттолкнуть его руку.
– Мы муж и жена! Лучше убей меня, чтобы мне возлечь с ним в одной могиле так же, как я была с ним на брачном ложе!
Хватка Салимбени стала стальной.
– Вот как? А поклянешься его душой? Если солжешь, он уже сегодня ночью будет в аду.
Джульетта посмотрела на Ромео, умирающего, жалкого, лежащего перед ней на земле, и отчаяние стиснуло ей горло, не позволив больше говорить - и лгать.
– Ха!
– с торжеством выпрямился Салимбени.
– Значит, этот цветочек ты все-таки не сорвал, пес!
– Он еще раз пнул Ромео, не обращая внимания на стоны своей жертвы и всхлипывания девушки, молившей его перестать.
– Больше не сорвешь.
– Он извлек из-под котарди [40] кинжал Ромео и вынул из ножен.
Медленным, каким-то сладострастным движением Салимбени погрузил кинжал с орлом в живот законного хозяина и выдернул.
– Нет!
– закричала Джульетта, рванувшись вперед так сильно, что ее не смогли удержать. Бросившись к Ромео, она обняла возлюбленного, отчаянно желая сопровождать его туда, куда он уходил, и не оставаться здесь.
Но Салимбени, устав от мелодраматических сцен, оттащил ее за волосы.
– Тихо!
– рявкнул он, отвешивая пощечины, пока она не замолчала.
– Этот вой никому не поможет. Держись с достоинством - вспомни, что ты Толомеи!
– Затем, не дав девушке опомниться, Салимбени стянул кольцо с ее пальца и швырнул на землю, где лежал Ромео.
– Вот и все твои клятвы. Радуйся, что легко отделалась.
Сквозь завесу окровавленных волос Джульетта смотрела, как стражники подняли тело Ромео и швырнули его вниз, в усыпальницу Толомеи, как мешок с зерном в амбар. Но она уже не видела, как захлопнули дверь и плотно задвинули засов. От ужаса она забыла дышать, и милосердный ангел, наконец, закрыл ей глаза и позволил упасть в объятия спасительного безразличия.
V.ІІ
И добродетель стать пороком может,