Джульетта

Фортье Энн

От расстройства дед слег с сердечным приступом. Ему было восемьдесят семь. Через три дня он умер.
– Алессандро замолчал и отвел взгляд.
– Я просидел с ним все три дня. Он так досадовал на себя за то, что столько лет потратил на пустые распри, и хотел как можно больше смотреть на мое лицо. Сперва я подумал, дед расстроен, что я снова принес неудачу контраде, но он сказал - ты ни причем, это у него, старого дурня, не хватило ума понять раньше.

–  Что понять?
– пришлось спросить мне.

–  Он считал, что это было предначертано. У моего дяди пять дочерей и ни

одного сына. Я единственный продолжатель рода. Мама не была замужем, поэтому меня записали на ее фамилию, понимаешь?

Я села прямо.

–  Какой же больной мозг полового шовиниста мог…

–  Джульетта, пожалуйста!
– Он притянул меня обратно к себе на плечо.
– Ты не поймешь, если не будешь слушать. Мой дед сказал, что старое зло проснулось и выбрало меня из-за моего имени.

Я почувствовала, как маленькие волоски на руках встают дыбом.

–  Выбрало тебя… для чего?

–  А вот здесь, - сказал Алессандро, доливая вина в мой бокал, - пора рассказать о Карле Великом.

VII.II

Но мира нет за стенами Вероны:

Чистилище там, пытка, самый ад!

Чума и кольцо

Сиена, год 1370-й от Рождества Христова

Марескотти - один из старейших благородных кланов в Сиене. Считается, что их фамилия происходит от Мариуса Скотуса, шотландского генерала армии Карла Великого. Марескотти осели в Болонье, но расправили крылья вдаль и вширь. Сиенская ветвь клана особенно выделялась своей храбростью и военными талантами, не однажды доблестно послужившими городу в тяжелую годину.

Однако ничто не вечно под луной, и со временем слава Марескотти потускнела. Едва ли в Сиене кто-то помнил об их славном прошлом. Впрочем, в истории чаще остаются тираны и убийцы, а не защитники и созидатели.

Ромео родился, когда семья была еще известной и уважаемой. Его отец, команданте Марескотти, восхищался его выдержкой и воспитанием. Но, как и другим юношам, Ромео пришла пора оттачивать свои лучшие дарования. А способности у него были выдающиеся.

В начале 1340 года Ромео познакомился с Розалиной, женой мясника. Все знали, что живется ей трудно. По версии Шекспира, Розалина была молодой красоткой, мучившей Ромео своим обетом целомудрия. Правда была куда прозаичнее: Розалина была на десять лет старше Ромео и стала его любовницей. Несколько месяцев Ромео убеждал ее убежать с ним, но Розалина была не так глупа, чтобы доверять ему.

Вскоре после Рождества 1340 года, уже после гибели Ромео и Джульетты в Рокка ди Тентеннано, Розалина родила сына, и все знали, что отец ребенка - не мясник. Получился большой скандал. Розалина боялась, что муж докопается до правды и убьет мальчика, поэтому принесла новорожденного команданте Марескотти и попросила взять ребенка на воспитание.

Но команданте прогнал ее. Уходя, Розалина сказала ему:

–  Однажды вы пожалеете о своем поступке. Господь накажет вас за несправедливость!

Команданте не вспоминал об этом, пока в 1348 году в Сиену не пришла бубонная

чума. За несколько месяцев «Черная смерть» унесла больше трети населения, причем в городе было еще опаснее, чем вне его стен. Тела грудами громоздились на улицах: сыновья не погребали отцов, жены - мужей; страх заставил людей забыть, что означает быть человеком, и уподобиться скотам.

За неделю команданте Марескотти потерял мать, жену и пятерых детей. Он обмыл их, одел, положил всех в ряд на ручную телегу и повез в собор, чтобы священник проводил покойных в последний путь. Но священников в соборе не оказалось. Те, кто еще был жив, ухаживали за чумными в больнице при соборе Санта-Мария делла Скала. Но даже там не успевали хоронить мертвецов, поэтому в самой больнице сложили пустотелую стену, складывали туда тела и запечатывали отверстия.

Когда команданте привез свой скорбный груз к Сиенскому собору, монахи ордена Мизерикордии рыли на площади огромную яму. Он подкупил их, чтобы положить свою семью в освященную землю, объяснил, что это его мать и его жена, назвал имена и возраст всех своих детей и добавил, что все одеты в лучшее платье, в котором при жизни ходили в церковь. Но монахам было все равно. Они взяли золото команданте Марескотти и опрокинули его телегу над ямой. Команданте увидел, как его любимые и близкие люди были свалены в общую могилу без молитв, без последнего напутствия, без всякой надежды.

Домой он шел как слепой, ничего вокруг не видя. Для него наступил конец света, и команданте начал громко роптать, спрашивая Бога, зачем он дожил до этого дня. Он упал на колени, и зачерпывал ладонями из канавы грязную воду, пахнувшую разложением, и обливался ею, и пил ее, надеясь, наконец, заразиться и умереть как все.

Вдруг он услышал мальчишеский голос:

–  Это не поможет, я пробовал.

Команданте поднял глаза, и ему показалось, что он видит призрак.

–  Ромео!
– сказал он.
– Ромео, мальчик мой, это ты?

Но это был не Ромео, а незнакомый мальчишка лет восьми, очень грязный и одетый в лохмотья.

–  Меня зовут Романино, - сказал мальчик.
– Я могу отвезти вашу телегу.

–  Почему ты хочешь тащить мою телегу?
– спросил команданте.

–  Потому что я голоден, - сказал Романино.

–  Вот, - команданте вынул оставшиеся деньги, - иди купи себе еды.

Но мальчик отвел его руку и сказал:

–  Я не попрошайка.

Поэтому команданте позволил мальчишке тащить тяжелую телегу всю дорогу до палаццо Марескотти (иногда он помогал, незаметно подталкивая сзади). Когда они подошли к воротам, мальчик посмотрел на орлов, которыми были расписаны стены, и сказал:

–  Здесь родился мой отец.

Можно представить, как был потрясен команданте при этих словах. Он спросил мальчика:

–  Откуда ты знаешь?

–  Мама рассказывала, - ответил мальчишка.
– Она говорила, папа был храбрый. Он был великий рыцарь с вот таким мечом. Но ему пришлось уехать воевать за императора в Святую землю, и он не вернулся. Она говорила, однажды он вернется и найдет меня, и тогда я должен ему кое-что сказать, чтобы он узнал, кто я.

–  И что ты должен ему сказать?