Джульетта
Шрифт:
Фургон обслуживания банкетов был припаркован в стороне от парадного входа. Двое мужчин в кожаных фартуках разгружали коробки, а Ева-Мария стояла рядом и следила за процессом, сжимая руки. Едва заметив «альфа-ромео», она кинулась к нам бегом, возбужденно размахивая рукой, показывая нам поставить машину на паркинг, и побыстрее.
– Benvenuti!
– радостно воскликнула она, подлетая к нам с распростертыми объятиями.
– Как я рада видеть вас обоих!
Как всегда, энтузиазм Евы-Марии поверг меня в легкий ступор и изменил привычные реакции. В голове крутилась единственная мысль: если я доживу до
Она поцеловала меня так энергично, словно до этой секунды опасалась за мою безопасность, затем повернулась к Алессандро - ее улыбка стада лукавой, когда они расцеловались, - и длинными пальцами пощупала его бицепсы.
– Скверный мальчишка, я ожидала вас еще несколько часов назад!
– А я возил Джульетту посмотреть Рокка ди Тентеннано, - сказал он, ничуть не раскаиваясь.
– О нет!
– Ева-Мария чуть не закатила ему пощечину.
– Только не это ужасное место! Бедняжка!
– Она повернулась ко мне с выражением глубокого сочувствия.
– Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть это безобразное сооружение! Что ты о нем думаешь?
– Вообще-то, - сказала я, бросив взгляд на Алессандро, - Рокка ди Тентеннано показалось мне совершенно идиллическим.
По необъяснимой причине мой ответ доставил Еве-Марии такое удовольствие, что она поцеловала меня в лоб, а потом повела нас в дом.
– Сюда!
– Через боковой вход мы попали в кухню и обогнули огромный стол, ломившийся от еды.
– Надеюсь, ты не возражаешь, дорогая, что мы идем такой дорогой… Марчелло! Боже святый!
– всплеснула она руками и что-то сказала одному из официантов по-итальянски, отчего он сразу поднял ящик, который только что опустил на пол, и очень бережно переставил в другое место.
– За этими людьми нужен глаз да глаз, такие недотепы, благослови Бог их сердца… И - о! Сандро!
– Pronto!
– Что ты тут делаешь?
– замахала на него Ева-Мария.
– Отправляйся за сумками! Джульетте нужны ее вещи!
– Но… - Алессандро не очень хотелось оставлять меня наедине со своей крестной, и при виде беспомощного выражения его лица я чуть не прыснула.
– Мы способны позаботиться о себе сами, - продолжала Ева-Мария.
– У нас женский разговор! Давай сходи за сумками.
Несмотря на окружающий хаос и энергичную походку Евы-Марии, я на ходу прикинула размеры кухни. Мне еще не приходилось видеть горшки и сковороды такого размера или камины площадью с мою каморку в общежитии колледжа. Это была деревенски простая, чуть не крестьянская кухня, о которой мечтают многие, но, привыкнув к ультрасовременной жизни, не представляют, как на ней управляться.
Из кухни мы попали в огромный холл, куда вел парадный вход кастелло Салимбени. Это был квадратный, богато украшенный зал с потолком высотой пятьдесят футов и открытой галереей на втором этаже, как в библиотеке конгресса в Вашингтоне, куда тетка Роуз однажды водила нас с Дженис, решив совместить воспитание с питанием, пока Умберто был в отъезде во время своего ежегодного отпуска.
– Вот здесь сегодня и будет проходить наш праздник!
– сказала Ева-Мария, остановившись на несколько секунд, чтобы посмотреть, какое впечатление на меня произвел ее дом.
– Умопомрачительно, - восхищенно
Гостевые комнаты располагались наверху, вдоль галереи. Ева-Мария любезно отвела мне комнату с балконом, выходившим на плавательный бассейн и фруктовый сад, за стеной которого нежилась в золотом закатном свете Валь-д'Орсия. Это походило на рай до грехопадения.
– Яблонь нет?
– пошутила я, перегнувшись через перила и восхищенно разглядывая старые виноградные лозы, стелющиеся по стене.
– А змея?
– За всю мою жизнь, - серьезно ответила Ева-Мария, не поняв шутки, - я не видела здесь ни одной змеи, хотя гуляю по саду каждую ночь. Но если увижу, убью ее камнем, вот так!
– И она показала как.
– Бух, и змей в лепешку, - кивнула я.
– Зато Сандро обитает совсем близко, - кивнула она на застекленные двери рядом с моими.
– У вас общий балкон.
– Она заговорщически пихнула меня локтем.
– Я решила облегчить вам жизнь.
Слегка опешив, я вернулась за ней в мою комнату, в которой прямо-таки доминировала колоссальная кровать на четырех столбиках, с балдахином застеленная белоснежным бельем. Заметив мое восхищение, Ева-Мария пошевелила бровями в точности как Дженис.
– Отличная кровать, да? Эпический размер!
– Знаете, - сказала я, краснея, - боюсь, у вас сложилось превратное мнение о наших отношениях с вашим крестником.
Она взглянула на меня с выражением, ужасно напоминающим разочарование:
– Превратное?
– Я не такой человек.
– Видя, что не произвела впечатления своим целомудрием, пояснила: - Мы с ним знакомы чуть больше недели.
Ева- Мария оттаяла и ласково потрепала меня по щеке.
– Ты хорошая девочка, люблю таких. Пойдем, я покажу тебе ванную…
Когда Ева-Мария, наконец, оставила меня одну, показав, что в комоде есть бикини моего размера, а в гардеробе - кимоно, я, раскинув руки, плюхнулась на кровать. В ее теплой мякоти было нечто замечательно расслабляющее. Появись у меня желание, я могла бы провести на ней остаток жизни, меняя гардероб в соответствии с живописными временами года из настенного календаря самой Тосканы. Но в целом ситуация слегка тревожила. Интуиция подсказывала, что я хожу вокруг да около чего-то очень важного, имеющего прямое отношение к Еве-Марии: не предполагаемые связи с мафией, а что-то совершенно иное, - но, хоть убей, ничего не приходило в голову, хотя подсказки воздушными шарами плясали под самым потолком, прямо у меня над маковкой. Озарению, прямо скажем, не способствовали полбутылки сухого вина на пустой желудок и мои собственные пляски воздушного шарика на седьмом небе после поцелуев с Алессандро.
Я уже начала дремать, когда снаружи раздался громкий всплеск и через секунду кто-то позвал меня. Нехотя отодрав себя от кровати, я поплелась на балкон. Как никогда сексуальный, Алессандро помахал мне рукой из бассейна.
– Что ты там делаешь?
– крикнул он.
– Вода изумительная!
– Ну почему ты вечно, - крикнула я в ответ, - ловишь что-то в мутной воде?
Он озадаченно нахмурился, отчего стал еще красивее.
– Чем тебе не нравится вода?
Алессандро расхохотался, когда я пришла к бассейну, завернувшись в кимоно Евы-Марии.