Джудит
Шрифт:
— О, сударыня, вы мне льстите, — пробормотала Джудит, пытаясь освободить руку.
Как только леди Баррет взяла ее руку и посмотрела в глаза острым, проницательным взглядом, по коже Джудит пробежали мурашки. Шум голосов, выкрики крупье, перекличка слуг — все это слилось сейчас в однообразный гул. Свет массивных канделябров словно потускнел. Это было похоже на гипноз. Леди Баррет, улыбаясь, отпустила руку Джудит.
— Значит, вы любительница поиграть, леди Керрингтон. А ваш брат? Он это ваше пристрастие разделяет?
Джудит отвечала, стараясь, чтобы голос звучал ровно,
— Он сейчас играет в куинз, — ответила она, беря карты. Фараон — вообще игра, где всем правит везение. А сейчас у нее тем более не было никакой возможности собраться с мыслями, и Джудит проиграла больше, чем намеревалась. Ругая себя на чем свет стоит, она извинилась и поднялась из-за стола.
— О, леди Керрингтон, счастье скоро вновь улыбнется вам, я в этом уверена. — Соседка вновь взяла ее руку.
— Во всяком случае, не сейчас, когда дьявол стоит за моим плечом.
Это было любимое выражение отца. Он часто говорил так, когда начинала приходить плохая карта, и Джудит сейчас его довольно точно процитировала.
Глаза леди Баррет вспыхнули и погасли, лицо побледнело, а на щеках четко проявились густые мазки румян.
— Я очень давно не слышала этого выражения. Джудит пожала плечами:
— А что в нем такого особенного? Так говорят… О, Себастьян. — Она с облегчением вздохнула, увидев брата. — Мне кажется, ты не знаком с леди Баррет.
Наблюдая, как он с улыбкой склонился к руке Агнес, Джудит подумала: «Интересно, а он почувствовал ее тревожную странную ауру?» Но на Себастьяна, похоже, чары Агнес Баррет не подействовали.
— Себастьян, уже поздно, — резко произнесла Джудит. — Я прошу извинить нас, сударыня…
Брат бросил на нее беглый взгляд и галантно раскланялся с леди Баррет.
— Чего это ты вдруг заторопилась? — спросил он, как только они оказались одни.
— Голова что-то заболела.
Все ее радостное настроение куда-то улетучилось. Она хотела сейчас только одного: уйти отсюда, из этой духоты, из этого насыщенного настоя женских духов и горячего воска массивных канделябров.
— А кроме того, мне стало не везти. Брат хмуро посмотрел на нее:
— А вот это слышать неприятно. По-моему, ты знаешь правила.
— Конечно, знаю. Но сегодня было что-то непонятное. Она все не решалась рассказать ему о странном влиянии леди Баррет. В конце концов решила этого не делать. Довольно глупо было объяснять свою неудачную игру потусторонними причинами.
— Но я все же заработала на рубины. И на лошадей еще осталось.
Джудит посмотрела через плечо. Леди Баррет уже поднялась из-за стола и разговаривала с хозяйкой. Очень сметная женщина. Высокая, стройная, вызывающе одетая в низко декольтированное платье из изумрудно-зеленого муслина с вышивкой. «В молодости она, вероятно, была красавица, — решила Джудит. — Еще бы — такие темно-рыжие густые волосы, высокие скулы и безупречная линия рта». Цвет ее платья был одним из любимейших у Джудит, и она приказала себе больше никогда этот цвет не носить, но тут же упрекнула себя за эти детские страхи.
Уже рассветало, когда лакей впустил Джудит и дом. На цыпочках
— Где ты была?
Джудит резко повернулась. В дверях, опершись на косяк, стоял Маркус. Он был раздет; как и она, и был весь как натянутая струна.
— На балу у Кавендишей.
— Я был там четыре часа назад, хотел проводить тебя домой. Вас там не было, сударыня-жена.
А затем оставшиеся три часа он лежал, прислушиваясь к каждому стуку, каждому скрипу. В голову лезли разные кошмарные случаи, например, встреча с грабителями. Он воображал самое худшее, ворочайся, мучился, не находя ее отсутствию никакого разумного объяснения.
После напряженной ночной работы на Пикеринг-стрит Джудит соображала медленно. В данном случае она не нашла ничего лучшего, как пожать плечами и холодно спросить:
— Так ты за мной шпионил?
Но к Кавендишам Маркус направился с самыми лучшими намерениями, надеясь уладить размолвку, хотя еще не зная как. Вернее, он знал единственный способ и, видимо, собирался им воспользоваться. Но этот холодный насмешливый вопрос рассеял все добрые побуждения.
— А мне казалось, я имею право знать, где проводит ночь моя жена. Если бы она не шлялась черт-те где, никакой необходимости, как ты изящно изволила выразиться, шпионить у меня бы не было.
Джудит немедленно сменила тактику. Самое страшное, если Маркус начнет ее выслеживать. Это разрушит все планы на игру. Она улыбнулась:
— Маркус, я была с Себастьяном. В последнее время у нас все не было возможности по-настоящему поговорить.
Маркус знал, как они были близки, эти брат и сестра, какими прочными нитями были связаны. Он пристально посмотрел на жену. И чем дольше Маркус на нее смотрел, тем больше ее нагота начинала заслонять все остальное.
— Поскольку мы все равно не спим, почему бы остаток ночи нам не провести вместе? — вдруг прошептала она.
Он взял ее за руки и притянул к себе, изучая ее лицо, убеждая себя в том, что объяснение, которое она дала, есть самое что ни на есть понятное и правдоподобное.
— Я тоже об этом подумал. — Он увлек ее к постели и повалил навзничь. — Значит, ты была у брата?
— У нас было о чем поговорить. — Ее руки блуждали но его телу.
Маркус схватил ее запястья:
— Джудит, ты не ответила на мой вопрос. «Черт бы его подрал! Вынуждает меня лгать!
— Конечно.
»Врет она или нет? Какие основания у меня верить ей? Им все еще продолжало владеть какое-то упорное недоверие.
— Почему я должен тебе верить? — Руки его уже ласкали любимое тело.
— А почему бы и нет? — Голос ее звучал глухо.
— Послушай, сударыня-жена, если ты собираешься меня обманывать, то вскоре обнаружишь, что моему терпению и доверию есть предел. Ты мне жена и должна охранять мою честь. Но честь и ложь вместе не уживаются.
— Пошел ты со своими угрозами знаешь куда, Маркус! — Джудит села и посмотрела на него. — Почему это я вдруг лгу?